Бывшие. Вереск

Глава 3

— Ну как? — спросила Женьку Милана, созерцая с удовольствием деяние своих рук.

Женька стояла перед зеркалом и с безразличием смотрела на свое отражение. На душе было пусто и тоскливо. В ее девичьих мечтах было все иначе…

— Евгения, вы слышали мой вопрос? — переспросила Луховицкая.

— Если честно — мне все равно.

— Это значит, что вы недовольны моей работой? — с вызовом спросила Милана, пытаясь сдержать раздражение.

— Вовсе нет! Извините, я не хотела вас обидеть, — поспешила сгладить обстановку Женька. — Просто такое буйство блеска мне не свойственно — это все мама…

— А вы, что хотели бы? Я думала, что декорированный низ платья стразами, именно ваш выбор…— смягчившись, более миролюбивым тоном спросила Милана.

Женька всего лишь на минуту задумалась, а потом тихо произнесла.

— Я бы хотела другого жениха! И вместо пышного платья, джинсы и рубашку…

Луховицкая застыла на месте от удивления, и в растерянности посмотрела на Женьку, может девушка шутит…

— Как-то неожиданно, — произнесла Милана, а затем добавила, — а что касается джинсов и рубашки, отличная идея! Свежо и в ногу со временем!

— Спасибо, вам, за понимание и поддержку! — радостно проговорила Женька. — Чаще всего со мной никто не соглашается, и мое мнение никому и не интересно! Разве только бабушке…

— Не хочу лезть не в свое дело, но…Вас насильно выдают замуж? 

— Не совсем так, скорее женят бизнес на бизнесе, по обоюдному согласию сторон, — с грустью проговорила Женька.

— Не самый плохой вариант, если честно! Вы всегда будете при деньгах, займете высокую ступеньку в обществе! А потом…Стас очень хорош собой, богат! Любая на вашем месте посчитала бы этот брак просто даром небес! — с жаром высказалась Луховицкая.

— Я не любая…И хочется большой и светлой любви…

— Евгения — это пережитки прошлого, — пробормотала себе под нос Милана, теряя интерес к беседе. — Ну что, оставляем стразы или будем убирать?

— Оставляем. Это такая мелочь по сравнению с тем, что я теряю…

— Ну и ладненько! Жду вас в пятницу, на очередную примерку.

— Как скажите, — безучастно проговорила Женька, направляясь в примерочную.

«Повезло девчонке, а она еще нос воротит! Мне вот своим горбом пришлось добывать то, что имею!» — подумала Милана, провожая взглядом, хрупкую девичью фигуру.

— Евгения, сейчас подойдет Наталья и поможет вам снять платье. 

— Буду признательна, — произнесла Женька и задернула штору в примерочную.

Зазвонил мобильник.

— Да, мам.

— Как примерка? Надеюсь, ты не опоздала?

— Ты всегда будешь меня контролировать? Мне двадцать два года, кажется, ты об этом забываешь…

— Дитя, мое! Возраст определяется не годами. На сегодняшний день — ты не работаешь, денег в дом не приносишь, а находишься у меня на иждивении.

Материн голос, звучал, как автоответчик. Женька испытывала двойственные чувства: с одной стороны она очень любила мать и была ей благодарна, с другой стороны — ей хотелось сбежать от нее, как можно дальше и избавиться, наконец, от тотального контроля. Именно это и подтолкнуло ее дать согласие на брак со Стасом.

— Я не могу больше говорить, извини, мам.

— Хорошо, до вечера. Доложишь обо всем обстоятельно за ужином.

Женька с облегчением запихнула телефон в сумку, поблагодарила услужливую сотрудница салона Наталью, и распрощавшись с Миланой, вышла на улицу.

Начинал накрапывать мелкий, холодный дождик. 

«Вот и осень! И с чего Пушкин взял, что осень — очей очарованье?! Сплошное разочарование!» — подумала Женька и быстрым шагом направилась в сторону метро.

В этот час в подземке было пусто и тихо. В воздухе пахло металлом. 

Женька подошла к своей любимице Ирме, бронзовой фигуре овчарке, вошедшей в историю. 

— Привет, — тихо сказала девушка и с нежностью погладила холодный бронзовый нос собаки.

На минуту ей показалось, что Ирма сморщила нос и слегка оскалилась, словно хотела сказать в ответ: «Привет! Давно не виделись!»

«Сколько людей прикоснулись к твоему носу, загадывая желания? — подумала Женька. — Говорят ты заряжена на удачу! Может и мне поможешь? Раньше я никогда тебя ни о чем не просила. — Женьке почувствовала, какой мокрый и холодный собачий нос, и вздрогнула. — Ты, как живая! Знаешь, я скоро выхожу замуж. Но, видимо, счастья мне это не принесет, ведь я не люблю его! Совсем! Но назад дороги нет!»

Шум подъезжающего поезда прервал мысленную беседу Женьки с Ирмой и вернул ее к действительности.

«Пока. Мне пора.» —шепнула Женька, и поторопилась к раскрытым дверям вагона.

«Осторожно! Двери закрываются».

Женька села на свободное место и прикрыла глаза. Ранний подъем сказывался. Очень хотелось спать.