Бывшие. Второй шанс для доктора

Глава 11.

"La Lumiere". Элегантность здесь в каждом блике приглушенного света, в тонком аромате жасмина, смешанном с дорогим парфюмом, в тихом саксофоне, словно ласкающем слух. Наш столик у окна, и ночной город рассыпался внизу тысячами огней, словно бриллианты на бархате.

Вечер. Он тянется медленно, мучительно, перетекая в ночь, которая, я уверена, принесет бессонницу.

Я сижу за столиком, нервно теребя край льняной салфетки кремового цвета. Мои пальцы дрожат, выдавая волнение, которое я тщетно пытаюсь скрыть. На столе, в хрустальной вазе, – алые розы, подарок Максима. Их насыщенный цвет, кажется, издевается над моей бледной кожей, подчёркивая, как сильно я переживаю. Он смотрит на меня с нескрываемым вниманием, изучающе, словно пытается прочитать мои мысли. Я почти физически ощущаю, как в воздухе клубится взаимное влечение, как густой туман, но этот туман пропитан болью и страхом. Атмосфера напряжена, как натянутая струна.

– Спасибо за розы, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но это тщетно. Он все равно выдает мое волнение.

– Я рад, что тебе понравилось, – улыбается Максим. Но в его глазах – искреннее волнение, которое проскальзывает сквозь маску уверенности, которую он так тщательно пытается надеть на себя.

– Мне просто… хотелось сделать что-то приятное. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, – слова звучали бы мило и даже трогательно, если бы не горечь, которая возникает в душе, сразу же после них, от воспоминаний, того как он бросил меня несколько лет назад. Тогда он считал что я не дотягиваю до его уровня.

Я отвожу взгляд, рассматривая мерцающие огни города. Мне хочется убежать, спрятаться от этого взгляда, пронзительного и полного надежды. Ноги будто приросли к полу, и бежать некуда. Я в ловушке. В ловушке собственных чувств, собственных воспоминаний.

Бежать или остаться? – мысленно спрашиваю я себя. Дать ему шанс? Или оттолкнуть, пока не стало слишком поздно, пока он снова не разбил мне сердце на мелкие кусочки?

– Ты уже сделал, – отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Слишком много приятного, как для старых знакомых. Это как-то… нечестно. Ты будто пытаешься купить мое прощение.

Максим склоняется ближе, его голос становится тихим и бархатным, словно шепот ветра.

– Мы больше, чем старые знакомые, Анна. Мы… были всем друг для друга. Были половинками одного целого, – шепчет мне мужчина, а мне режет слух слово “были”. Оно как нельзя четко отражает наши отношения. Они прошли, но я все не могу успокоить душу, сердце. Все цепляюсь за них словно сумасшедшая.

Мое сердце болезненно сжимается. Его слова – словно лезвие, режущее по старым ранам, которые, казалось, уже зажили, оставив лишь бледные шрамы. Но одновременно – это сладостная мелодия, которую я так долго ждала, которую тайно продолжала слушать в глубине души, надеясь, что однажды услышу ее снова.

Он помнит, – с отчаянием думаю я. Он помнит, как это было. А я? Я все это время жила прошлым. Застряла в нем, как муха в янтаре.

– Были, – сухо произношу я. – Ключевое слово – "были". Ты сам это выбрал, Максим. Ты сам разрушил все, что у нас было, ради своей амбициозной мечты.

– Я знаю, – его голос полон боли. – И я… тысячу раз пожалел об этом. Каждую минуту, каждый день. Это грызло меня изнутри, отравляло каждый мой день. Я жил, как будто у меня вырвали часть души.

Я поднимаю на него взгляд. В его глазах – искреннее раскаяние, боль, которую невозможно сыграть. Это не тот самоуверенный, холодный Максим, которого я помнила, которого ненавидела годами. Это сломленный, искренний мужчина, который смотрит на меня с мольбой. И этот взгляд… он пробивает мою броню.

– Не говори так, – шепчу я. – Это ничего не изменит. Прошлое нельзя изменить.

Максим берет мою руку, его прикосновение обжигает кожу, словно искра зажигания, несмотря на то, что я так долго мечтала об этом прикосновении.

– Я должен сказать. Я был дураком, Анна. Полным идиотом. Я ослеп, повелся на этот блеск, на статус… на профессорскую дочку. Мне казалось, что это – путь к успеху, к лучшей жизни.

Я отдергиваю руку, словно обожженная. Мне больно слышать эти слова, больно осознавать, что он так легко от меня отказался, что я была для него недостаточно хороша.

– И ты его получил, – говорю я, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Карьеру, положение в обществе, все, о чем мечтал. Ты достиг всего, чего хотел.

– Нет! – его голос наполнен отчаянием. – Я получил пустую, холодную жизнь. Я жил с женщиной, к которой не испытывал ни капли любви, ни капли тепла. Я задыхался, Анна. Просто задыхался. Каждый день был пыткой, каждая ночь – кошмаром. Я просыпался и засыпал с мыслью о тебе, о нашей любви, о том, что я потерял.

Я молчу, не зная, что сказать. В моей голове – хаос. С одной стороны – боль от предательства, обида, страх повторения, страх снова оказаться брошенной и униженной. С другой – надежда, слабая, хрупкая, но такая манящая, как первый луч солнца после долгой зимы. Я всегда любила его, и эта любовь, похоже, никуда не исчезла, лишь затаилась в глубине души, словно тлеющий уголек.

– Я пытался найти тебя, – продолжает Максим, и в его голосе слышится отчаяние. – Искал в социальных сетях, но ты словно испарилась, растворилась в воздухе. Спрашивал у общих знакомых, но никто ничего не знал, только то, что ты уехала, и никто не знал куда. И я потерял надежду. Был уверен, что никогда тебя больше не увижу. Поэтому чуть дар речи не потерял, когда увидел в клинике.