Бывшие. Я не прощаю(сь)

Глава 10

На следующее утро в моей жизни продолжается совсем небелая полоса.

Вчера вечером мне уже казалось, что все уже отлично. Сантехники быстро и аккуратно починили мою трубу, вежливо попрощались и оставили «на всякий случай» телефон фирмы.

Никита галантно поддерживал разговорами наше вынужденное чаепитие. Уместно и красиво шутил, сказал даже комплимент, что я очень красивая и дом у меня уютный. Расспрашивал про Глеба, а после того, как ремонт был окончен, быстро удалился, не смущая меня своим присутствием.

А проснувшись, обнаруживаю в своей постели Глеба, который перебрался ко мне под утро или ночью. Обнимаю его и сразу же понимаю: у сына поднялась температура. Невысокая, но все равно ничего приятного. В детсад вести нельзя, значит, выход на работу в «МедикПРО» на сегодня отменяется.

Звоню администратору:

– Вероника, привет! У меня Глеб заболел, я не смогу сегодня прийти. Но если босс будет спрашивать, то я из дома поработаю!

– Окей, ­– беззаботно роняет Вероника в трубку, – давай до связи!

Весь день мне приходится разрываться между капризничающим сыном и рабочими планами для Виктора.

Примерно с обеда начинается шквал звонков, который первым открывает звонок Вероники.

Она быстро тараторит в трубку:

– Слушай, Мийка, тут такие дела! Босс злится, что тебя нет.

– Да меня и не должно быть! Я же к вам никогда каждый день не ходила, – пытаюсь я вразумить приятельницу, а по совместительству – коллегу.

– Я и пытаюсь это ему объяснить, но безрезультатно! Он наверно и клинику нашу купил, чтоб довести меня до инфаркта, а тебя из-под земли достать! Может, придешь, а? – начинает она жалобно выпрашивать, – оставишь Глеба с соседкой? Спасешь меня от инфаркта! Это же жуть какая-то! Вроде бы и не орет совсем, но так смотрит, как будто я лично виновата, что ты не пришла. А говорит так, будто в крышку гроба гвозди заколачивает. Мия! Имей совесть! Приходи! – выдает она под конец своей проникновенной речи.

Только я не проникаюсь.

– Да как я приду-то? У Глебкина температура! – пытаюсь я достучаться до ее разума, но похоже не очень-то результативно.

– А с соседкой не можешь оставить? Или с собой его привести? Должен быть какой-то выход! – увещевает она.

Не зря она администратором работает, привыкла своего добиваться любой ценой!

– Вероника! Ты сама себя слышишь? – обрываю я ее на полуслове, – ты должна понимать, что я из дома лучше и результативней поработаю, чем потащу сейчас больного сына в офис. И там буду думать, чем его занять, чтоб мне выслушать какой-нибудь бред от Воронова.

– Мия! – придушенно говорит Вероника, – на громкой телефон!

В наш разговор врывается голос Виктора:

– Мия! Приказы начальства характеризовать как бред недопустимо! Потрудитесь сегодня явиться в офис.

– Виктор Владимирович! – цежу я сквозь сжатые зубы, – в моем контракте нет пункта о необходимости явки по требованию директора или кого б там ни было! В контракте идет речь о сдаче работы целиком. И вот для этого я и приду в офис. А также для получения заданий по работе, которые не могут быть переданы и выполнены дистанционно.

Деловым тоном перечисляю пункты договора, который я подписала еще с бывшими хозяевами клиники. Уши полыхают от стыда, что Воронов слышал наш разговор с Вероникой.

– Значит у меня задание! ­ – рубит он короткими, хлесткими фразами, – Задание, которое не может быть выполнено дистанционно!

Вздыхаю обреченно. Явно же гад что-то придумает, я уверена. И он действительно придумывает:

– Надо сделать фотографии всех сотрудников и рассказать о них в новой рубрике. И мои фото тоже. Сделаешь интервью со мной, как со звездой. Приготовь вопросы хорошие. Буду рассказывать о планах и перспективах клиники «МедикПРО»

Чуть в обморок не грохаюсь от его самонадеянности. Но делать нечего.

– Послезавтра приду, как поправимся! Болеем мы! – выдаю тоскливо и прощаюсь. Не жду ответного прощания и жму на «отбой»

Мне приходится также отказаться от свидания с Никитой, потому как Глеб болеет. В отличие от Воронова, Никита вежливо желает ребенку скорей выздороветь. «Воронову же лишь бы меня работой загрузить и привязать к офису!» ­– со злостью думаю я, поневоле сравнивая этих двух мужчин.

На следующий день ребенок скачет как резвый тигренок по квартире, где я пытаюсь работать.

В четверг приходится вместе с Глебом идти в офис, с больничного нас не выписали, оставив дома до понедельника.

Предварительно выясняю у Вероники, что начальства сейчас нет на месте.

Меньше всего я хочу, чтобы Воронов и Глеб встречались. Мой сын – просто вылитый бывший, и к гадалке ходить не надо. А в мои планы не входит посвящать Воронова в то, что у него есть сын! Я справилась одна в самое сложное время, когда ребенок был маленьким, и не хочу его ни с кем делить.

Тем более что этот кто-то говорил, что не хочет никаких детей!

Вероника по телефону клянется, что начальства нет, и мы, словно два шпиона, входим в офис, торопливо здороваясь и намереваясь быстро дойти до кабинета и там закрыться на ключ.

– Привет! Он на обед уехал! – радостно сообщает Вероника про босса. – уже сто раз спросил приехала ли ты.

Администратор закатывает глаза, демонстрируя как навязчив был шеф.

– Ладно, мы в кабинет мой, сообщишь как босс приедет. Но если вдруг не будет меня спрашивать, то и не говори, что я тут, – прошу я ее.

– Ну конечно, не будет он спрашивать! – ехидно замечает Вероника, – не надейся! Беги уже давай в кабинет.

Последние слова она произносит уже мне в спину. Не оборачиваюсь, спешу укрыться в кабинете.

Но когда мы уже проходим весь коридор и почти скрываемся за поворотом все и случается.

– А ну-ка стой! Чей это ребенок? ­– окрик бывшего мужа звучит, как выстрел.

Вздрагиваю, но останавливаюсь. Медленно поворачиваюсь, оказываясь с ним лицом к лицу.

– Я спросил, чей это ребенок! – он пристально рассматривает меня, держит словно на прицеле, сканирует взглядом.