Бывшие. Женюсь на тебе дважды

5

Он вызвал нас с Валькой на «ковёр». Пригласил к себе домой. Хорошо, что не в офис, хотя, если хорошо подумать, то разницы особой нет.

– Как думаешь, что ему на этот раз в голову стукнуло? – поинтересовался Валька, отчаянно зевая, почти на пороге дядькиного дворца.

– Да кто ж его знает? – пожал я плечами. – Немного терпения – и станет известен ход его гениальных мыслей.

Валька только тяжело вздохнул. Кажется, у нашего меньшенького парнишки то ли амур случился, то ли что-то такое, о чём мы ещё не знаем. Но ходил он в последнее время какой-то растрёпанный, не выспавшийся, с загадочно-придурочным лицом.

К счастью, дядька встречал нас сам, без своей очередной пассии. Это и радовало, и настораживало.

– Вот что я скажу, мои дорогие племянники! – торжественно заявил он, как только завёл нас в свой кабинет.

Глаза сверкают, хохолок на лысине топорщится и весь он такой розово-довольный, словно кот, укравший со стола что-то запретное.

«Не к добру», – подумал я и напрягся ещё больше.

Дядька в подобных состояниях обычно творил дичь.

– Значит, так, – взмахнул он руками, как дирижёр огромного оркестра перед исполнением симфонии, – думал я, думал и наконец-то придумал. Я собираюсь на покой, хватит уже мне трепать нервы, пора и отвлечься, о здоровье позаботиться, пожить в своё удовольствие.

Можно подумать, он пахал, как раб на галерах и ничего лишнего себе не позволял. Ни в чём себе не отказывал, а сейчас рассказывает, что устал, бедняга. От чего только.

– Ты знаешь, Сергей, что я возлагал на тебя особые надежды, как на старшего. Но вот смотрел я, крутил и так, и эдак, а Валька-то от тебя ни в чём и не отстаёт. Поэтому трудно, тяжко сделать мне правильный выбор!

Уморился, бедный-несчастный. Это ж какой груз на плечах тащил.

– Ну, если мне позволено будет слово вставить, то я как бы и не просил себе такой судьбы. Мне иного хотелось, но ты ж с матерью воспротивился.

– Ты мне ещё спасибо скажешь! – махнул Вась-Вась рукой, словно муху надоедливую отгонял. – Ну, и кем бы ты сейчас был? Докторишкой, который только-только на ноги встал бы? Там шесть лет учиться, а потом ещё три года интернатуры на нищенской зарплате. И это при живом дядьке, что миллионами ворочает? Нет, мы тебе такой доли не хотели!

– Дядь, ты б балаган заканчивал? – внезапно ожил Валька. – Ты к конкретике переходи, а? А если ты сейчас ещё на полчаса про долг, честь, совесть, муки выбора заведёшься, я усну. Если что, я не претендую. Пусть вон Серёга отдувается. Несёт, так сказать, великое знамя Солнцевых-Глинских. А я на подтанцовках побуду. Мне норм.

– Щенок! – рубанул ладонью дядька, затыкая нам рты. – Не претендует он… Это, в конце концов, мне решать! А вижу я следующее. Тебе, Сергей, двадцать восемь, Валентину – двадцать шесть.

Слишком молодые или что?..

– Я тут упустил кое-что.

Мы с Валькой уставились на Вась-Вася, а тот чуть ли не лопался от значимости того, что он никак не мог родить.

– Семья! – важно поднял он указательный палец вверх. Поняв, наверное, что мы никак не можем постигнуть глубину его гениальных мыслей, дядька тряхнул хохолком и выпалил: – Наследники!

Мы снова не оценили его потуг. И тогда он почти сплюнул на пол и выдал следующее:

– Короче, племянники, вам нужно жениться!