Бывшие.(не) уходи снова

1 глава

Василиса

Утро началось как обычно. Я приехала на полчаса раньше, чтоб подготовить рабочий стол и кухню к новому дню. Распечатала почту, поставила чайник, поставила в холодильник молоко и сливки, которые приобрела по пути.

Следующим за мной пришёл наш зам, Громов Демьян Дмитриевич, тоже как всегда пунктуально - ровно без двадцати.

- Доброе утро, Демьян Дмитриевич, - поздоровалась из кухни, услышав шаги, и вышла в приёмную, чтобы поздороваться с красавчиком.

Видеть его каждое утро, на самом деле, та ещё услада для глаз. Молодой, моложе меня на три года, неприлично красивый мужчина. Всегда вежливый, строжайше соблюдающий субординацию, холодный как пламя и горячий, как лёд. Я долго не могла понять ассоциацию, которую он вызывает, пока не вспомнила, как мальчишка со двора примёрз языком к металлической перекладине, и сколько крови было, когда его освободили из плена. Вот такая вот ассоциация. Смотреть приятно, и можно, но трогать - упаси Боже. Неизраненной из такого союза явно не выйти.

- Доброе утро, Василиса.

Я улыбнулась и спросила:

- Американо?

Он кивнул и бросил взгляд на кабинет главного, и я, проследив за его взглядом, уточнила:

- Всё ещё в больнице?

Громов вновь молча кивнул, а затем поднял взгляд на меня и вдруг выдал новость:

- И в ближайшее время не вернётся. Ему предстоит восстановление после микроинсульта, и полный покой, которого на нашей работе не бывает.

Я беззвучно охнула от таких новостей. А босс тем временем продолжил шокировать новостями.

- Он позвонил мне утром. Нашёл себе замену, пока сам управлять здесь всем не может, мне в помощь. Он будет к девяти. И да, Василиса, нужно будет заказать новую табличку на дверь.

Я кивнула, подошла к столу и взяла блокнот, готовая записывать.

- На имя?

- Леонид Андреевич Титов.

Я замерла, как громом поражённая. Пальцы сжали блокнот, по телу прошла мелкая дрожь.

Нет. О нет, нет. Не может быть. Только не...

- Вы не записываете? - сдвинул брови Демьян Дмитриевич, увидев мою заминку.

- Я запомнила, - выдавила из себя, мысленно отвесив себе оплеуху.

Запомнила. Мне калёным железом выковано. Хотела бы никогда не вспоминать, но жизнь редко даёт нам то, что мы хотим. А вот дерьма всякого на вентилятор накинуть - всегда пожалуйста.

Кажется, мне придётся начать подыскивать новую работу. Потому что работать на него, под ним... Нет. Не будет этого.

- Необычное имя, - кивнул, не усмотрев в моих словах ничего криминального, Громов.

Да уж. Чья бы корова мычала. Все вы тут как на подбор...

Я бросила беглый взгляд на часы. Без пятнадцати девять. Через пятнадцать минут мне придётся вернуться назад в свои восемнадцать лет, и это тот период моей жизни, в который я морально не готова возвращаться. Может, правильнее всего будет начать его рабочий день с моего заявления на стол?

Впрочем, не дождётся. Я люблю свою работу, и нуждаюсь в ней. Призраки прошлого не выгонят меня с тёплого места, где хорошо платят. Я только вошла во вкус того, как хорошо жить, имея стабильно хорошую зарплату, и назад возвращаться не хочу. Если кому-то из нас придётся уйти - пусть это будет он. Это ему здесь не место. Я пришла сюда первой.

Я не поняла, что вновь зависла, а Громов всё это время сверлил меня холодным взглядом своих тёплых карих глаз. Внимательно и строго.

- Всё в порядке? - спросил он, заподозрив неладное, и не напрасно.

- В полном, - ответила бодро.

Вернее, соврала. Но соврала убедительно.

- Планирую свой день.

- Полезная привычка, - кивнул, скупо похвалив. - Почту сегодня ещё мне, завтра видно будет, утром проинструктирую. И кофе.

Я кивнула, обрадовавшись возможности вернуться в кухню, закрыться там и приложиться головой в стену.

- Ах да, Василиса. Новый босс пьёт только эспрессо и американо, не предлагайте ему капучино. У него...

Аллергия на молоко. Хотя скорее там просто непереносимость лактозы, и безлактозное молоко или любое альтернативное может годиться. Но черта с два я буду так заморачиваться. Воду пусть пьёт, из кулера.

Я молча кивнула, дослушав, и наконец воспользовалась возможностью скрыться с глаз начальства. Вошла в кухню и громко выдохнула, прислонилась к стене и прикрыла глаза, медленно подавляя в себе приступ бешеной злости, который поднялся в груди от воспоминаний, которые под запретом. И стоило лишь подумать об этом, как словно на ухо пронеслось то, на что я годы потратила, чтоб забыть.

Голубка моя.

Он умудрился испортить для меня всё. Всё, включая мою собственную девичью фамилию. Моя девичья фамилия Голубева. И это его треклятое «голубка» долгие годы тормозило меня от того, чтоб после развода вернуть себе девичью фамилию. И вот стоило только зажить нормально, вернуть свою фамилию, запечатав глубоко внутри старые раны, закрыв на сто замков воспоминания, как он возвращается в мою жизнь, чтобы снова всё испортить. Я знаю его. Он другого не умеет.