Бывших в беде не бросают

Пролог

— Слуцкий вернётся за нами.

В горле слёзы, ярость и горечь. Не понимаю, как могла допустить его встречу с дочерью!

— Прекращай истерику, — сплёвывает на асфальт Михаил, продолжая терзать зубочистку.

Бесчувственная статуя. Полирует задницей машину, пока я понятия не имею, как действовать.

— Он отберёт у меня дочь!

Отчаяние тусклым налётом окутывает мой голос.

Трясёт.

Промозглый весенний ветер вместе с каплями дождя пробирается за шиворот пальто. Раздражённо дёргаю полы, меряя быстрыми шагами парковку возле нашей старой школы.

Когда-то в ней мы с Михаилом встретились и влюбились.

Спустя десять лет, заброшенное здание равнодушно оглядывает нас зияющими дырами окон, а лужи, казавшиеся нам восьмым чудом света, лениво чавкают под ногами, раскидывая вокруг блики от запотевших фар.

Но привёз он меня сюда не из-за ностальгии.

Единственное место в городе без камер.

— Каждый второй папаша неудачник так делает, — зевает равнодушно, похрустывая мощной челюстью, заросшей густой мелкой щетиной. — Закидывает угрозами. Ещё ни разу не видел, чтобы отобрал.

Скрещивает на широкой груди руки, отчего чёрная футболка опасно натягивается, грозясь разойтись по швам. Снежный человек с глазами — льдинками. На фоне его тёмных микроскопических волос и чёрных бровей их голубизна кажется безжизненной.

Разве живой человек может выдерживать такой холод?

Вон, ни единой мурашки на загорелой коже.

Зато у меня вагон. От нервов.

Исключительно от них.

Трясу головой, разгоняя духов прошлого. Которые настойчиво напоминают о встрече выпускников пятилетней давности. Очень горячей встрече двух бывших возлюбленных.

Слишком много навалилось на меня за два часа.

Тело в лихорадке, виски в тисках. Хожу вперёд и назад, трогаю лоб, царапаю корни волос. Сонечка посапывает, обняв плюшевого медведя, которого хочется выкинуть.

Но она его не отдаст.

Папин подарок.

Если бы моя дочка знала, что тот, кого она назвала папой, — чудовище.

Обречённо опускаюсь на грязный бордюр, марая собранный под его вкус наряд. Идиотка.

Думала, что отлично собранный наряд сработает, как доспехи. И они работали.

Перед Слуцким.

А теперь я чувствую себя обнажённой под внимательным снежным взором.

Кусаю большие пальцы.

— Какая же я дура, — умываю лицо ладонями под скептический смешок под ухом. — Почему повелась на желание Слуцкого общаться с Сонечкой?

Михаил садится рядом. Чувствую, как его предплечье трётся о моё и на миг задыхаюсь от наполнившего воздух озона. В голове трещат искры разряда, а перед глазами пляшут белые пятна.

— С мозгами, правда, проблемы.

— Ой, молчи, ладно? — огрызаюсь под снисходительным взглядом.

Никогда я не умела выбирать правильных мужчин. Сначала Михаил с его непробиваемой деревянностью. Проще робота развести на проявление внимания, чем его. А работа в силовых структурах окончательно обратила моего бывшего в саркастическую машину специального назначения.

Естественно, когда в моей жизни появился Слуцкий с его нескончаемым потоком романтики, я потеряла голову.

Нашла быстро.

Оказалось, что Слуцкий не мой, а вполне себе женатый. О чём я узнала, когда он приложил меня лицом о косяк за попытку дозвониться, чтобы сообщить новость о своей беременности.

«Ну и кому ты разрешила увидеться с ребеком?»

Дура.

Сама дура.

Прибейте меня, чтобы не мучиться.

— Садись в машину, — цокает мужчина, пахнущий ароматом асфальта после дождя, а следом несильно ударяет меня по плечу кулаком.

Вот такая поддержка, ага.

Я так и поняла.

— Зачем? — обхватив в кольцо колени, лениво поворачиваю голову.

Точным щелчком отправляет зубочистку куда-то вперёд, за пределы зоны видимости человеческого глаза.

— Тебе повезло. Мне тоже не нравится твой Слуцкий.

Когда-то Миша для меня стал Михаилом, а я закончила быть маленькой принцессой Ди. Между нами обиды, годы, и искалеченная недопониманием первая любовь.

Мы не виделись пять лет, чтобы так глупо столкнуться каких-то два часа назад.

С другой стороны, страшно подумать, что случилось бы, если не вмешался Михаил.