Бывший друг

Пролог

Тринадцать лет назад…

Дождь лупит по стеклу с таким остервенением, точно пытается пробить окно моей спальни насквозь. Подоткнула под себя голые ноги, натянув колючий мамин плед чуть ли не до подбородка. На коленях раскрыта «Гордость и предубеждение». Строчки сливаются в сплошное черное месиво. Пялюсь на один и тот же абзац минут пятнадцать.

Три глухих удара. Секунда тишины. И еще один.

Книга летит на ковер.

Черт.

Это Кейн. Никто в мире больше так не стучит в эту дверь.

Вскакиваю, путаясь в дурацкой бахроме пледа. Врезаюсь бедром в угол тумбочки — больно, блин, — но несусь в прихожую. Мельком ловлю свое отражение в зеркале. Жесть. На голове гнездо, отцовская футболка висит мешком, заканчиваясь где-то у колен, а на носу очки.

Сдернуть их? Поздно.

Щелкаю замком, распахивая дверь.

Кейн вваливается внутрь вместе с потоком сырого воздуха. И у меня тупо отказывают легкие. Его серая футболка стала второй кожей. Мокрая ткань облепила плечи, грудь, кубики пресса. С темных волос вода ручьями стекает на шею, исчезая за воротом.

Перестань пялиться, Миа. Отвернись.

— Ты промок, — выдавливаю из себя.

Гениально. Просто браво.

Он встряхивает головой. Брызги летят во все стороны, пара капель попадает мне на щеку.

— Ливень стеной, — проводит ладонью по лицу, стирая воду. Взгляд цепляется за меня. — Пустишь переждать? Или выставишь обратно мокнуть?

Киваю с такой силой, что очки съезжают на переносицу. Поправляю их средним пальцем. Чувствую себя посмешищем.

— Стой тут. Полотенце сейчас принесу.

Срываюсь с места. В ванной опираюсь руками о раковину, глядя на свое раскрасневшееся лицо. Выдохни. Это Кейн. Сосед. Друг детства. И парень, от которого у меня последние полгода стабильно сводит низ живота, а сны такие, что просыпаюсь в липком поту.

Хватаю чистое полотенце. Возвращаюсь в гостиную.

Он уже сидит на диване. Вмятина на подушке от моего тела еще не расправилась, а он уже там. Занял мое место. От одной этой мысли бросает в жар.

— На. Вытирайся.

Протягиваю махровую ткань. Он берется за край, его костяшки мажут по моим пальцам. Разряд. Статическое электричество бьет так, что я отдергиваю руку, едва не уронив полотенце ему на колени.

— Спасибо, — трет волосы, исподлобья глядя на сброшенную на пол книгу. — Снова твоя классика? Наизусть еще не выучила?

— Это шедевр, вообще-то, — бурчу, усаживаясь на другой край дивана. Между нами сантиметров сорок. — Там все сложно. Люди строят стены, придумывают предлоги, чтобы ненавидеть друг друга, а потом оказывается, что это просто защитная реакция от того, что их тянет...

Осекаюсь.

Кейн перестал вытирать голову. Полотенце висит на шее. Он смотрит на меня. Прямо, тяжело. Без привычной дружеской насмешки. От этого взгляда внутри все сжимается в тугой узел.

— Продолжай, — сдвигается по дивану. Ближе. Сантиметров двадцать. Десять. — Ты прикольно морщишь нос, когда говоришь.

Прикольно.

Воздух в комнате становится густым. Мне нечем дышать.

Его рука медленно поднимается. Замираю. Инстинкт самосохранения орет: «Беги!», но тело парализовано.

Его пальцы касаются дужек моих очков. Осторожно, почти невесомо, он стягивает их с моего лица и кладет на журнальный столик. Мир вокруг теряет четкость, расплывается в пятна. Но лицо Кейна — близко. Слишком близко. Я вижу каждую темную ресничку.

— Так лучше, — шепчет.

Его ладонь не возвращается на место. Большой палец мягко ложится на мою щеку. От этого прикосновения по позвоночнику бьет ток.

— Ты за ними прячешься, Миа. А у тебя глаза... красивые.

Красивые.

Грудная клетка сейчас треснет. Сердце колотится где-то в горле. Он наклоняется. Взгляд падает на мои губы. Инстинктивно приоткрываю рот, закрывая глаза. Запах дождя и чего-то мятного бьет по рецепторам.

БАМ! БАМ! БАМ!

Грохот во входную дверь отдается в черепе.

Кейн отшатывается так, словно его ударило током. Вскакивает с дивана. Вся мягкость слетает с его лица, оставляя только жесткую, почти агрессивную маску.

— Кейн! Мелкий ублюдок, я знаю, что ты там! — визгливый, пьяный голос его матери пробивается сквозь шум дождя.

— Твою мать... — он с силой трет лицо руками. Смотрит куда-то в пол. Куда угодно, только не на меня. — Мне пора.

Сижу, вцепившись пальцами в обивку дивана. Ни звука не могу издать.

— Кейн! Открывай, паршивец!

Он идет к двери, даже не обернувшись.

— Извини, — бросает в пустоту.

Щелчок замка. Хлопок двери.

Тишина.

Подтягиваю колени к груди, утыкаясь в них лбом. Пальцы сами тянутся к щеке. Там, где только что был его палец, кожа горит огнем.

Он хотел. Он точно хотел.

***

Утро понедельника.

Кейн стоит у своего шкафчика, закидывая внутрь учебники. Вся прошлая ночь — на репите в моей голове. Эти миллиметры между нашими губами. Мне нужно знать. Просто услышать, что я не выжила из ума.

Делаю шаг к нему.

— Кей...

Он оборачивается. Взгляд сталкивается с моим — холодный, пустой. Он с грохотом захлопывает железную дверцу, разворачивается на пятках и уходит по коридору, даже не кивнув.

Какого черта?

Вторник. Среда. Четверг.

Он испарился. Точнее, стал призраком. В столовой садится с парнями из футбольной команды, хотя мы всегда ели вместе за угловым столом. На биологии пересел на заднюю парту. Избегает меня с маниакальным упорством.

Я схожу с ума.

В пятницу после шестого урока я не выдерживаю. Караулю его у черного входа. Он выходит, натягивая капюшон толстовки, смотрит в землю.

— Стой.

Преграждаю ему путь.

Он останавливается. Сжимает челюсти.

— Отойди, Миа. Я спешу.