Бывший друг

Глава 1.

Наши дни…

Изабелла

Духота вагона въедается в поры. Смесь дешевого парфюма, перегара и чужого пота. Держусь за поручень, балансируя на каблуках. В правой руке — спасительный стакан с двойным латте. Колеса скрежещут на повороте, вагон дергается. Меня впечатывают в чью-то спину.

Бесит. Ненавижу метро по утрам.

— Куда прешь?! — визг слева перекрывает шум поезда.

Поворачиваю голову. Блондинка в строгом костюме и замученная жизнью тетка с необъятным баулом устроили бои без правил.

— Сама свои грабли убери! — огрызается тетка, пытаясь протиснуться к выходу.

Делаю шаг назад, чтобы не попасть под раздачу. Вагон снова резко тормозит. Блондинка взмахивает рукой, защищая свою сумочку, и ее острый локоть с размаху влетает мне под ребра.

Пальцы разжимаются.

Картонный стакан летит вниз. Горячий кофе фонтаном окатывает чью-то белоснежную рубашку.

— Какого хрена?! — низкий, рычащий голос бьет по барабанным перепонкам.

Поднимаю глаза.

Твою мать.

Дыхание вырубает. Воздух застревает где-то в трахее.

Почему-то я сразу узнаю его. Кейн.

Тринадцать гребаных лет прошло, но мозг выдает совпадение за долю секунды. Идеально скроенный костюм, дорогая укладка, жесткая линия челюсти с легкой щетиной. И глаза — темно-карие, злые, ледяные.

Стал еще более охренительным. А я стою перед ним с пустой картонкой в руках, как полная идиотка.

— Разучилась держать стакан? — он брезгливо стряхивает коричневые капли с шелкового галстука.

Скажи что-нибудь. Не стой столбом.

— Простите, — выдавливаю из себя. — Меня толкнули.

Он поднимает взгляд. В упор. Глаза сужаются.

— Меня не волнует, кто кого толкнул. Рубашка испорчена. Костюм стоит пять кусков, — он оттягивает лацкан пиджака. — За химчистку тоже извинениями расплатишься?

Пять тысяч баксов. Моя зарплата за несколько месяцев. Хочется огрызнуться, но горло перехватывает от паники. Я боюсь, что он меня узнает. Я больше не Миа в дурацких очках, я Изабелла Росс — стройная, с каре и идеальным макияжем. Но страх липкими щупальцами сковывает внутренности.

— Я могу перевести вам деньги на чистку, — вру, судорожно соображая, какой у меня лимит на кредитке.

Он замолкает. Прищуривается. Наклоняется чуть ближе. Запах дорогого парфюма — что-то древесное, терпкое — перебивает вонь метро.

— Погоди-ка, — его взгляд сканирует мое лицо. Медленно. Цепко. — Мы раньше не пересекались?

Желудок падает в район колен. Он вспомнил. Сейчас он скажет "Миа?".

— Нет, — мотаю головой. Слишком резко. — Обознались. Точно нет.

Он хмурится. Оценивает меня еще секунду.

— Хм. Показалось.

Динамик над головой хрипит, объявляя мою станцию. Двери с шипением разъезжаются.

— Еще раз простите за кофе! — бросаю на выдохе.

Ныряю в толпу, расталкивая людей плечами. Не оглядываюсь. Выскакиваю на платформу. Шаг, еще шаг. Подальше от этого вагона.

Прислоняюсь спиной к холодной мраморной колонне. Воздух со свистом вырывается из легких. Руки трясутся так, что не могу нащупать телефон в кармане.

Кейн Райт. Он здесь. И он превратился в еще большого надменного, самоуверенного мудака.

Смотрю на время. Опаздываю. Плевать. Этот день уже официально пробил дно. И вряд ли дальше будет лучше.