Бывший купил дачу по соседству

Когда бывший муж купил дачу по соседству, я сначала подумала, что это шутка.

Плохая. Дорогая. В его стиле.

Я стояла на крыльце своего дома — если честно, домом это всё ещё можно было назвать только из уважения к древесине, которая сорок лет героически держалась на гвоздях, плесени и моём упрямстве, — держала в одной руке кисть с синей краской, во второй телефон, а третьей, которой у нормальных людей нет, пыталась удержать остатки самоуважения.

На экране было сообщение от соседки тёти Вали.

«Леночка, ты только не волнуйся. Соседний участок купили. Кажется, твой Игорь».

Мой Игорь.

Прекрасная формулировка.

Как «мой аппендицит», «мой кредит» или «моя ошибка молодости с ипотечными последствиями».

Я подняла глаза.

У соседнего забора стоял Игорь.

В белой рубашке, светлых брюках и с таким выражением лица, будто приехал не на дачу, а принимать капитуляцию маленького государства.

Рядом с ним стояла женщина.

Новая, естественно.

Тонкая, гладкая, с волосами цвета дорогой карамели и лицом человека, который никогда не отмывал старую кухню содой, ножом и молитвой.

Игорь увидел меня и улыбнулся.

— Лена! Какая встреча.

Какая встреча.

На соседнем участке.

Через три месяца после развода.

После того как мне досталась эта дача, а ему — квартира, потому что, как он тогда сказал у юриста, «Лене же важнее природа, она всегда мечтала о своём месте».

Я действительно мечтала о своём месте.

Только в моих мечтах оно не пахло мышами, сыростью и поражением.

Я медленно опустила кисть в банку.

— Игорь, — сказала я. — Ты заблудился?

Он рассмеялся.

Тихо, уверенно, почти ласково. Так смеются люди, которые уже всё рассчитали и заранее простили тебя за то, что ты ещё не поняла.

— Нет. Купил участок. Решили с Миланой сделать тут загородный дом. Воздух хороший, место перспективное.

Милана кивнула мне так, как кивают незнакомой собаке, которая вроде бы не кусается, но трогать её всё равно не хочется.

— Очень уютно у вас, — сказала она.

Я посмотрела на свою покосившуюся веранду, на ведро с краской, на старые доски, которые я третий день шкурила по вечерам, на грядку с петрушкой, которую растила не потому, что любила петрушку, а потому что хоть что-то в моей жизни должно было расти без разрешения Игоря.

— Да, — сказала я. — Уют уровня «не прислоняться — упадёт».

Игорь улыбнулся шире.

— Ты не изменилась.

Вот эта фраза всегда звучит как комплимент, но бьёт как мокрая тряпка.

Ты не изменилась.

Ты всё ещё смешная, упрямая, неухоженная, с краской на локте, без денег на нормальный ремонт и с привычкой делать вид, что тебе не больно.

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь достойное женщины, которая после развода обещала себе больше никогда не оправдываться, но в этот момент с крыши сарая сорвался кусок старого рубероида и с шуршанием упал прямо мне под ноги.

Пауза вышла впечатляющая.

Милана вздрогнула.

Игорь посмотрел на сарай, потом на меня.

— Слушай, Лена, если будет тяжело, обращайся. Я могу дать контакт ребят. Они мне будут всё тут сносить и строить с нуля.

— Что сносить? — спросила я.

— Ну… — он обвёл рукой мой участок. — Это.

Это.

Мой дом, мои выходные, мои синие ступеньки, мои мозоли, мои четыре месяца после развода, которые я собирала себя по доске, по гвоздю, по маленькой победе над гнилью и собственной дуростью.

— Спасибо, — сказала я. — Но я пока не планировала сносить свою жизнь второй раз.

Улыбка у Игоря чуть дрогнула.

Очень чуть-чуть.

Но я заметила.

И это было приятно.

Минуты на три.

Потом у меня закончился героизм, и я ушла в дом.

Внутри было тихо.

Так тихо, что я услышала, как с потолка на стол упала пылинка.

— Отлично, — сказала я пылинке. — Теперь у нас ещё и бывший за забором.

Пылинка не ответила.

У неё, видимо, была более стабильная личная жизнь.

К вечеру я решила, что переживать буду завтра, а сегодня надо докрасить крыльцо. Потому что крыльцо не виновато, что у меня бывший муж — человек с фантазией маньяка и бюджетом ипотечного афериста.

Я красила ступеньки, когда за забором заревела техника.

Не «завелась».

Именно заревела.

На участок Игоря въехал огромный строительный грузовик, потом второй, потом машина с рабочими, потом ещё какая-то конструкция, которую я в темноте приняла за маленький завод.

Через десять минут мой забор дрожал.

Через двадцать с полки в кухне упала чашка.

Через тридцать я вышла к калитке.

— Игорь!

Он стоял у своих ворот с планшетом в руках и выглядел человеком будущего на фоне моего прошлого.

— Да?

— У тебя можно спросить, ты дом строишь или космодром?

— Лена, ну не начинай. Работы немного пошумят и закончат.

— Немного — это сколько?

— Месяца два.

Я медленно вдохнула.

Месяца два.

Два месяца я должна была слушать, как мой бывший муж превращает соседний участок в красивую картинку, пока я радуюсь тому, что у меня теперь дверь закрывается не с третьего пинка, а со второго.

— По закону шуметь можно до девяти, — добавил Игорь.

— А по совести?

Он посмотрел на меня с искренним интересом.

Как человек, который слышал слово, но не пользовался.

— Лена, мы же взрослые люди.

Эта фраза у него всегда означала: «Сейчас я сделаю гадость, а ты должна вести себя прилично».

Я хотела ответить.

Честно хотела.

Но за моей спиной вдруг раздался мужской голос:

— По закону можно много чего. Например, посадить вдоль забора быстрорастущий кустарник высотой три метра. Тоже до девяти вечера.

Я обернулась.

У моей калитки стоял незнакомый мужчина в серой футболке, рабочих перчатках и с рулоном сетки под мышкой.