Бывший лучший друг

Глава 1 Ночной гость

Mitski – Nobody

Ангелина

Дурацкий сон простреливает посторонний звук извне. Наощупь нахожу одеяло и закутываюсь с головой, словно в кокон.

И снова этот стук в окно. Еще более настойчивый.

С минуту делаю вид, что ничего не слышу. Мало ли чего. Но тут к делу подключается телефон назойливым звонком. Шарю рукой, сопротивляясь открыть глаза, и нахожу гаджет.

Взгляд мутный, но все же удается разглядеть имя.

Чудище

Сон моментально размыкает свои объятия. Вскакиваю с кровати и подрываюсь к двери на балкон. Одергиваю плотную штору и вижу его.

Мирон стоит по ту сторону двери в распахнутой куртке, из-под которой виднеется темная футболка. Пшеничные высветленные волосы в полном беспорядке, как обычно. Лицо парня тут же озаряется пьяной и озорной улыбкой.

Спешно распахиваю дверь.

- Ты совсем дурак? – спрашиваю, когда Мирон вваливается в комнату. – А если бы мои предки застукали?

- Да, ладно, - парень, не особо чувствуя равновесие, стягивает грязные кроссовки на мой, блин, белый и ворсистый ковер. – Первый раз что ли?

- Ну, Мир, - ною, наблюдая, как друг нетрезвой походкой добирается до кровати и плюхается на нее всем весом лицом вниз, раскидывая руки звездой.

- Ляль, в ванную можно? – мычит в пуховое одеяло.

- Иди в свою и мойся! – подскакиваю к нему, упираясь руками в бока и хмуря брови в растерянности.

Мне вообще непонятно, чего Мирон у меня забыл. Свалил на днюху к этой противной Зотовой из параллельного одиннадцатого. И нет бы после к себе в соседний дом зарулить, так тут разлегся.

- Лялька, - сонно и лениво тянет друг, отрывая голову, и смотрит так, что меня моментально разматывает до нутра. И я уже не могу возразить, не могу обижаться, злиться, быковать на него.

Каждый раз так. Каждый чертов раз, стоит этому парню лишь посмотреть, улыбнуться или, еще хуже, обнять, по-дружески потискать.

- Ладно, сейчас полотенце дам, - сдаюсь в ответ и достаю из шкафа свое любимое махровое. Там же нахожу белую скуфовских размеров футболку, в которой обычно сплю летними ночами с открытой дверцей на балкон вместо выхолаживающего до озноба кондиционера.

Кое-как Мирон поднимается с кровати, будто жвачка от поверхности стола отлепляется, и бредет в мою сторону. Сгребает лапами, прижимая носом к татухе на своей шее.

Пахнет им невыносимо сильно. Так нереально мощно, что у меня по коже табуном пробегаются мурашки.

Смесь туалетной воды с древесными нотами и хвоей, и еще он сам. Не могу описать, что именно. Как будто кожа, подпаленная солнечными лучами вкупе с морозным кондиционером для белья.

- И зачем только приперся? – тихо спрашиваю, позволяя себе дерзость – едва коснуться губами холодной кожи на шее.

-Ты была права, я чуть не сдох от скуки на этой вечеринке… Ляль, - мычит мне в волосы Мирон.

- Чего? – стою, замерев, как птичка, в клетку пойманная. В свою самую родную и любимую клетку.

- Крамер про тебя спрашивал.

При упоминании Крамера морщусь, как от самой горькой дольки лимона.

- Тоже мне новость! – фыркаю, а сама разочарованно прикрываю глаза, потому что совсем сейчас не хочется портить момент разговорами о левом парне, который надоел до жути своим вниманием.

- Ляль, ну, серьезно? Он так-то норм чел. Без понтов дешевых, без дерьма за душой. Девчонок направо-налево не пользует.

И это правда. Крамер у нас мечта местного полета. Отличник, спортсмен с отточенной улыбочкой, ямочками на щеках и безлимитной карточкой в кармане отутюженных брюк. А еще гордость школы и глянцево симпатичный на внешку. Хоть на обложку лепи. Типа, весь из себя лучший представитель современного поколения. Правильный до скрежета зубного. До тошноты.

- Не нравится он мне. Ты у него адвокатом заделался что ли?

Мирон хмыкает и по-ребячески взлохмачивает волосы на моей макушке.

- Вообще нет. Просто хорош заливать. А то я не знаю, как про него там в ваших девчачьих чатах пишут.

- И что? Про тебя тоже пишут не меньше.

И это моя самая большая боль. Я бы всех этих куриц безмозглых… Ладно, не буду.

Мир пьяно и очень мило хрюкает.

- Я - это другое. Ты ж мой бро, Лялька. Тут изначально без вариантов.

Жмурюсь изо всех сил, чтобы дебильные слезы на глаза не навернулись. Еще этого не хватало. И делаю над собой усилие, лишь бы выпутаться сейчас из его объятий.

- Как будто я предлагала! – надменно отвешиваю в ответ. - Иди уже в душ. Спать хочу, - отталкиваю от себя Мирона со всей силы, отчего тот только сильнее ржет.

Кретин. Разбудит же всех!

Друг тяжелыми шагами тащится в ванную комнату, а я укладываюсь и укутываюсь одеялом, пытаясь унять ноющее сердце и больную душу. Болеющую им душу.

Уже лет пять. А, может, и не пять.