Бывший. Любовь оправдывает всё?

Глава 10

– Вкусное, клубничное, – хвастался Коля, уминая мороженое.

– Осторожнее, куда торопишься? – Лопахин погладил внука по спине. Тот дёрнулся от неожиданности – и содержимое ложки с подтаявшим мороженым вмиг оказалось на белой водолазке.

– Ну, деда, из-за тебя теперь придётся покупать новую.

– Ничего страшного, приедете домой, бабушка всё приведёт в должное состояние, – улыбнулась Саша и аккуратно салфеткой промокнула пятно на груди мальчика.

Я понимала её желание узнать о семейном положении Лопахина, но не настолько же грубо. Наверняка подруга сканировала Александра Сергеевича на предмет потенциального жениха, не увидев на руке заветного обручального колечка. Однако отсутствие кольца ни о чём не говорило.

И мне добавить было нечего, ибо почти ничего не знала о семье Лопахиных, поскольку не была классным руководителем Димы, просто дополнительно занималась с парнем английской фонетикой и грамматикой, понимая его интерес к предмету.

Так рассуждая, поймала себя на странной мысли, что думаю уже не как замужняя женщина. В пору совместной жизни с Полежаевым вряд ли бы рефлексировала, используя такие категории: женат Лопахин или нет, а вот теперь...

– Нет у него бабушки, умерла семь месяцев назад и двенадцать дней. – Александр Сергеевич на некоторое время застыл в одной позе, уставившись на крохотную чашечку с кофе.

– Простите, – извинилась Саша и со значением посмотрела на меня.

Я покачала головой: ах, как неудобно получилось:

– Примите наши искренние соболезнования.

– Ничего, надо привыкать к новой жизни. – «Вот и Лопахину надо привыкать к новой жизни, как в этом мире всё зыбко», – подумала я. – У меня идея, – улыбнулся Александр Сергеевич и внимательно посмотрел на меня: – А, может, как-нибудь снова повторим культурно-развлекательную вылазку?

Я подёрнула плечами, ибо не знала, что ответить, и зачем-то полезла в сумку, пряча глаза.

За моим жестом проследила Сашка и часто закивала, поддерживая Лопахина:

– Это было бы замечательно, Александр Сергеевич, надо почаще совершать такие вылазки – столько положительных эмоций и новых впечатлений! – сделала Саша акцент на фразе «положительные эмоции». – Предлагаю через неделю сходить на выставку «Экспрессионизм в русском искусстве». Давно мечтала. Даша тоже. – Я с удивлением посмотрела на подругу: что она несёт? Такого искусства я точно не пойму и не приму. – Да-да, – с нажимом на слове повторила Чернецкая, – нужно расти в плане культуры. Я не призываю всех становиться культурологами, но разбираться в разных направлениях искусства надо хотя бы на дилетантском уровне.

Я подняла подбородок и нервно моргнула: ну Сашка, чертовка, нашла способ поддеть, упомянув культурологов.

– Прекрасное предложение, – подхватил Лопахин. – Я только за.

Вечер заканчивался, и Александр Сергеевич предложил подвезти нас до дома, взяв обещание обязательно встретиться через неделю.

Только добрались до подъезда, и Лопахин – истинный джентльмен – подав руку, помог нам с Таей выбраться из машины, как из темноты внезапно появился Полежаев, встав на пути идущей впереди меня дочери.

Выглядел он неважно: казалось, осунулся, сморщился, даже будто бы стал ниже ростом

– Ты почему не отвечаешь на мои телефонные звонки? – рявкнул Слава, пронзив злым взглядом дочь. О как! Я и не знала, что Слава звонит Тае!

– Нужна помощь? – Рядом с нами внезапно оказался Лопахин.

– Нет-нет, спасибо, подвезите, пожалуйста, до дома Сашу, – попросила я. – Здесь недалеко. – Ещё мне боя быков не хватало.

– Точно всё нормально? – напирал Лопахин.

– Точно.

Он кивнул и вернулся в машину.

– Спокойно, – проговорила я с металлической интонацией в голосе, обращаясь к Полежаеву. – Что за тон?

– А ты вообще помолчи. Я разговариваю с дочерью. Вижу, кот из дома, мыши пляс.

Стоп. Никаких истерик! Никаких скандалов, нужно поберечь Таю и себя!

– Ты не разговариваешь с дочерью, ты на неё орёшь, как и на меня.

– Имею право! Я её отец и пока ещё твой муж. – У отца и пока ещё мужа, кажется, в тот момент побелели губы то ли от холода, то ли от злобы.

– Я… – смотрела в его глаза и кипела: ещё смеет называться моим мужем. «Так… – приказала себе, – тише тон и спокойнее»: – Я помню о своих ошибках.

Слава помрачнел, поняв намёк, и сказал уже менее уверенно:

– Рассекаете на машине чёрт - те с кем. Мало ли что! – кивнул он на отъехавший автомобиль.

– Мало ли что? – И тут же сама ответила: – Больше, чем ты, нас никто ещё не обидел.

Слава недовольно поджал губы, а потом проговорил не очень уверенно:

– Простите. Кто это был? Я о том мужике, который к нам подходил.

– Отец моего ученика. Просто подвёз нас до дома. Холодно.

О том, что мы весь вечер провели с Лопахиным, я промолчала. Зачем Полежаеву об этом знать? Пусть интересуется своей мамзелькой.