Бывший. Любовь оправдывает всё?

Глава 11

Слава

Раннее зимнее утро понедельника окутало сизым туманом всё пространство, превращая привычные дороги в лабиринт с призрачными очертаниями.

«Прямо-таки апокалипсическое утро!» – усмехнулся я, разглядывая через лобовое стекло расплывчатые силуэты домов и деревьев.

С трудом добравшись до работы, огляделся: на парковке стояло всего-то семь автомобилей. Но не только ради свободного места приехал в такую рань.

У меня всегда по понедельникам - пятницам такой график, ибо дел много: нужно подготовиться к предстоящим плановым операциям, побывать на планёрке и провести обход.

Я, оставив машину на стоянке, пошёл через больничный парк по знакомой, слабо освещённой дорожке, желая сократить путь к своему отделению.

Шёл быстро, в такт ударам сердца и думал: надо бы снова походить в тренажёрный зал, что-то начал терять форму. Расслабился совсем с этой дурацкой историей, ибо всё свободное время у Кругловых провожу либо за телевизором, либо за ноутбуком. А чем ещё заниматься? Не пиво же пить!

Нет, расслабляться нельзя, а то так быстро обретёшь одутловатое пузичко. Даша расплывчатых мужчин не любит. И Алиса, наверное, тоже.

Алиса… Из-за событий, связанных с непрерывной войной совести и чувств, желанием вернуть жену и дочь, было не до неё.

Семья всё же в приоритете.

Я не посещал в соцсетях страничку Алисы, не потому что боялся смятения чувств и желания немедленно всё бросить и бежать к ней.

А потому, что так решил: семья и устоявшаяся жизнь дороже минутного увлечения.

«Вооот, уже достижение, стал избегать слова любовь, – невесело ухмыльнулся я, – волшебный пендель жены и мой недельный аутотренинг сделали своё изумительное дело.

Может, оно и к лучшему. Нервы будут целее, да и здоровье крепче. А то от бесконечного напряжения, страха разоблачения, нескончаемой работы, где часто бывает не до сна, всё может закончиться инсультом или инфарктом».

Так рассуждая, я ускорил шаг и не заметил появления непонятной троицы, вынырнувшей из ниоткуда. Немудрено: всякие звуки тонули, всякие силуэты растворялись в густом тумане.

Лишь когда неизвестные оказалась на расстоянии чуть дальше, чем вытянутой руки, я смог рассмотреть их: все в масках, двое моего роста, крепкие, один немного ниже. Он, который невысокий, резко развернувшись, зашёл сзади.

Дальше последовал неожиданный глухой удар – хрясь, звук тут же растворился в воздухе, и я почувствовал острую боль в спине, сбившую дыхание. Всё произошло молниеносно, даже не успел ничего понять.

Попытка увернуться от второго удара оказалась бесполезной: железный прут хлестнул по ногам, заставив рухнуть на землю – спортивные рефлексы, приобретённые ещё в молодые годы, оказались бесполезны против грубой силы холодного металла.

Я, оглушенный болью, лишь инстинктивно успел накрыть голову руками.

«Что же я такой самоуверенный, – пронеслась в голове запоздалая мысль. – Надо было хоть перцовый баллончик взять с собой».

Третий удар был слабее предыдущих и прошёл по касательной, слегка захватив плечо и голову.

«Всё. Хватит! – прохрипел один из нападавших. – Надеюсь, он понял, за что получил. Пусть впредь думает».

Перед глазами уже плясали и кружились разные геометрические фигуры, состоявшие из точек, звёздочек, кружочков – как стёклышки в разноцветном калейдоскопе, который мне однажды в детстве купила мама.

А после этого многоцветья так захотелось спать, просто нестерпимо.

Через мгновение я уже ничего не чувствовал и не слышал.

Когда сознание вернулось, не сразу понял, что лежу, уткнувшись лицом в промёрзлую землю, подёрнутую снежной паутиной. Однако тут же всё вспомнил. Попытка пошевелиться отозвалась жгучей болью в ребрах и голове.

«Помогите…» – прохрипел я, но парк молчал, будто сговорившись с теми, кто меня здесь бросил.

Я понимал, что сейчас пойдут на смену врачи, медсёстры, на приём поспешат больные – всё равно кто-нибудь меня найдёт, не дадут умереть.

Беспокоило другое: нестерпимо болела голова, ощущение было такое, что черепушка разломана на две части…

Вскоре действительно возле меня оказалась пожилая женщина – медсестра из соседнего отделения.

Позже, просвечивая снимки, сделанные почти сразу, как только санитары на носилках доставили меня в больницу, и, просматривая результаты КТ, сквозь сон будто бы услышал, как Иван Николаевич, пожилой нейрохирург, пошептавшись с травматологом, вслух сказал единственную фразу: «Повезло, что живой». Коллега, не помню, как его зовут, добавил: «Хорошо, что это произошло зимой – одежда смягчила удары».

А, может, всё просто приснилось? Не знаю.

Я постепенно приходил в себя, с трудом шевелясь и поворачивая голову.

Чёрт с этим, если не ослеп, не потерял речевые навыки, память, могу шевелиться и мыслить, значит, ничего страшного.

В голове под звон колоколов и противные режущие звуки бензопилы или чего-то ещё сформировалось понимание: главное, жив, а сотрясение мозга переживу, как и переломы рёбер, коленного сустава.