Бывший. Любовь оправдывает всё?

Глава 12

Вечером за окном гуляла метель, стучала по откосам, однако позже моё внимание привлекли другие звуки, потому что к палате приближались шаги.

Я узнал их, даже не видя, кто там за скрипящей дверью, просто слыша лёгкий стук каблуков, прерывистый, осторожный, словно через силу.

Она замерла у порога, прижимая сумку и пакет.

– Даша… как я рад… – Вдруг поймал себя на мысли, что голос хриплый, будто переломали и его. – Спасибо… Что пришла… Я не надеялся… Но всё равно позвонил.

Жена молча села у тумбочки, не касаясь моей койки.

– Прости меня, – это прозвучало тихо и неясно, как сквозь пелену коротких снов, которые мучили меня всё это время, пока жил у Кругловых, пока лежал здесь, в палате. В этих снах были дочь и жена, их полные удивления, а потом боли глаза, когда Даша и Тая увидели меня в дурацких трусах на пороге чужой квартиры. – Я… все понял. Эти дни без вас – ад. Мы же… никогда так надолго не расставались. Максимум на сутки. – Я попытался дотронуться до её руки, но она отодвинулась. – Если бы мог вернуть время…

– Не надо, – резко прервала Даша. Голос у неё дрожал, но в нем звучала сталь. – Ты думал, раны в душе заживут, если тысячу один раз произнести прости?

В горле застрял ком. Я закрыл глаза, ощущая физическую боль, будто каждое слово било по живому.

– Знаю… не заслужил прощения. Но умоляю… Дай шанс начать… все сначала.

Её ладонь дрогнула, едва не коснувшись моих спутанных волос на затылке.

– Ты прав, – жена внимательно посмотрела мне в глаза, и я замер. – Простить – не заслужил. Но… – Взгляд её смягчился. – Тае нужен отец. – А я не хочу учить ее ненавидеть.

Я резко вдохнул, словно впервые за эти дни:

– Значит, я могу… вернуться домой… После выписки? – Даша молчала. – Чужие стены… – Я мягко ударил по матрасу. – Они так давят на мозги.

– А ты не думал, как они давят на меня? Что некогда родные стены стали чужими после того, как ты ушёл, поменяв счастливую жизнь на сомнительное удовольствие от трусливых встреч с талантливым культурологом. Кстати, не она ли тебе отомстила за то, что не побежал за ней вприпрыжку?

Я на секунду опешил, потому что такая мысль тоже временами зудела, не давая покоя, но я, во-первых, не хотел обсуждать это с Дашей, во-вторых, гнал от себя подобные мысли, ибо милая, добрая, тургеневская девушка с огромными лучистыми глазами, всем сердцем любящая классическую музыку, литературу, не способна на подлость... Нет, только не она. Это то же самое, что подозревать жену.

– Чёрт… Она… Алиса не могла так поступить.

Даша удивлённо вскинула брови и хмыкнула в задумчивости:

– Хм… Почему же?

– Потому что она согласилась… с моим предложением расстаться. Потому что сама сказала, чтобы… я ей не звонил… не писал… вообще не появлялся рядом с ней. Она тоже поставила точку в наших отношениях.

– И что ты ей предложил? Наивное желание мира, дружбы? – Я молчал, не зная, как ответить. – Слава, это всего-то хитрый ход, чтобы задеть твоё самолюбие, чтобы ты поступил методом от противного. А когда поняла, не собираешься резво прыгать на лошадь, чтобы совершать ради неё подвиги, решила таким образом напомнить о себе. Если кратко: ты нанёс травмы, не совместимые с её высокой самооценкой. Так ясно?

– Грубо и нелогично… если бы хотела отомстить… нападавшие бы били по рукам… – убеждал Дашу и себя, – чтобы испортить карьеру практикующего хирурга. Или вообще бы убили, а так… Только погладили, можно сказать. – Я вздохнул и с трудом повернул голову, ибо устал лежать в одном положении. По-прежнему в висках стучали молоточки, но уже многим тише, чем утром.

– У тебя загипсована нога, долго стоять после травмы у операционного стола тоже не сможешь, так что это меняет: повреждены руки или ноги?

– Здесь проблем… гораздо меньше, чем если бы повредили лучезапястный сустав… или фаланги пальцев. Я думаю, это сделали другие.

– Уже приходил следователь?

– Да, был кто-то из полиции… не запомнил фамилию.

– И кого же ты подозреваешь?

– Прости, я устал… Голова… ужасно болит, – перевёл я разговор на другое, чувствуя, на самом деле устал от напряжения. Кто на меня напал, почему? Я решил ещё днём: не буду спешить с аккузацией, ибо нельзя кого-то обвинять голословно, надо во всём разобраться. И без Алисы были желающие со мной свести счёты. – Ты… придёшь завтра?

– Придём вечером с дочерью. Она хотела сегодня, но я отговорила: не знала, в каком ты состоянии.

– Я правда… могу вернуться домой после выписки? – наконец-то Даша позволила мне взять её ладонь в руку.

– Можешь. Я уже сказала: иду на этот шаг ради дочери, она просила. Да и не скитаться же тебе по друзьям с такой травмой. Но как я могу поверить, что это не повторится снова? Что через месяц ты не назовёшь меня «надоедливой» и «неинтересной» и не побежишь если ни к Алисе, то к другой мамзельке, которая младше меня и интересней?

– Потому что… я там, в парке, думал, умираю… А оказавшись здесь, понял: если ты не простишь, это и будет настоящая смерть… Хочешь, я передам свою долю от недвижимости тебе или Тае, чтобы поверила. Только разреши… мне начать с нуля… Пусть пока как соседу. – Последние фразы я, обессиленный, уже шептал.