Бывший муж. А кто теперь кому не пара

Глава 5.

Да, это глупость. Дурацкая месть, не под стать взрослой женщине. И я даже допускаю, что опозорилась, но…

Плевать. Вот плевать! Хоть минимальную сатисфакцию получу, наблюдая, как с холёного лица моего мужа на пол падают кусочки торта, пропитанного солёной карамелью.

Интересно, почему его любовница вдруг перестала смеяться на полгостиницы? Или обманывать весело до того, как приходится сталкиваться с последствиями?

— Твою ж… — Ваня злым жестом смахивает с лица прилипший торт, глаза красные-красные, на шее вздулись вены. — Что ты творишь? — он опускает взгляд и оглядывает себя, покрытого кремом и ошмётками торта, которые соскальзывают с его торса и падают на голые ноги.

Ммм. Для такого педанта и любителя сверкающей чистоты — это наверняка пытка, которую он, порази, заслужил. Пусть наслаждается.

— А что ты удивляешься? Что акция под названием «жена-терпила» кончилась не начавшись? Или тебя расстроило, что я, вопреки твоим ожиданиям, не осталась сидеть дома, наматывая сопли на кулак, как ты пророчил?

— Евангелина! — он произносит моё имя раскатом грома, от которого внутри всё сжимается. — Что ты несёшь? — его глаза вонзаются в моё лицо, как будто он действительно не понимает, что происходит и о чём я говорю.

Сначала я открываю рот, чтобы ответить, а потом понимаю, что бесполезно объяснять. К такому, как он — бесполезно.

Делаю несколько шагов спиной, разворачиваясь на пятках, и молча ухожу.

Пусть помаринуется в догадках, как именно я его нашла и почему ему в лицо прилетел торт. А я поеду домой, и…

Не успевают перед моим лицом распахнуться двери лифта, как в отражении зеркальных стен кабины я вижу стоящего за собой мужа.

Ахаю от испуга и юркаю в лифт, чтобы быстрее нажать на кнопку.

— Далеко собралась? — зло отчеканивает Демидов, заходя за мной в кабину.

Краем глаза замечаю, что он оставляет за собой дорожку из ошмётков бисквита. Сначала я туго сглатываю, потому что мне неудобно, но сразу же запрещаю себе жалеть о содеянном! Он заслужил эту маленькую месть.

— Тебе не стыдно в таком виде слоняться по гостинице? Хотя о чём это я… кажется, слово «стыд» — это вообще не про тебя! — я выплёвываю эти слова с яростью, и мой муж хорошо это понимает.

Я вижу, как у него ходят желваки, и как он психует из-за того, что я сделала.

— Разворачивайся и уходи, тебя в номере ждут, — подбородком киваю на выход из лифта. — Подарок от жены ты получил, наступила очередь подарка от любовницы. Хотя, судя по тому, что ты в одном полотенце, — на этом месте горло сдавливает от обиды, но я назло растягиваю губы в широкой улыбке, — возможно, вы уже отпраздновали… Ваня?!

Муж вдруг делает бросок в мою сторону, обхватывает руками талию и, я не шучу, закидывает меня себе на плечо, как мешок картошки.

Увы, комплекция, физическая подготовка и выносливость ему это позволяют.

— А ну-ка поставь меня на землю! — всё, что мне остаётся, это орать и колотить его по голой мокрой спине кулаками.

Я делаю это, не жалея сил, потому что понимаю, что происходит: он сейчас занесёт меня к себе в номер, туда, где сейчас прохлаждается его любовница, и начнёт перед ней отчитывать.

Или что-нибудь другое в этом роде. Но при любом раскладе ничем хорошим для меня это не закончится.

— Отпусти меня, животное! — кричу и хватаюсь за дверной косяк, когда он заносит меня в номер.

Пальцы намертво цепляются за дерево, но куда им против силы разъярённого, пойманного на измене мужчины.

— Как скажешь, — неожиданно отзывается он. — Поставить на ноги, так поставить на ноги.

Картинка перед глазами переворачивается, и он действительно ставит меня на ноги. Причём делает это бережно и не убирает своих рук, пока не убеждается, что я нашла баланс.

Пока я мешкаюсь и, задержав дыхание, оглядываюсь по сторонам в поисках его любовницы, Демидов тем временем захлопывает дверь.

— Ну и что это было? — медленными шагами из коридора он направляется ко мне и останавливается в жалких сантиметрах от моего тела. — Я бежала за вами три дня и три ночи, чтобы сказать, как вы мне безразличны? — поверить не могу, но у него хватает наглости ещё и бровь вскинуть.

— Отойди, — намеренно кривлю губы. — Ты весь липкий и противный.

— Я знаю, — хрустит зубами он. — Если не начнёшь нормально говорить, то допрыгаешься, и я тебя заставлю меня в ванной отмывать. Без мочалки. Руками.

— Напугал. Да и как на такое отреагирует твоя любовница? — как только я начинаю эту тему, ноздри Ивана начинают трепетать, а волевой подбородок поднимается, делая взгляд сверху вниз надменным. — Кстати, где ты её прячешь? По классике жанра — в шкафу? Или за шторкой?

— Здесь никого нет, — слишком уверенно заявляет он. — Можешь сама проверить и шкафы, и шторы. Лучше скажи мне, зачем ты за мной помчалась, не успел я переступить порог нашего дома? — задав мне этот вопрос, он смотрит так, словно его действительно волнует причина.

— Я тебе не верю, — по спине пробегает холодная дрожь. — Я не мчалась за тобой, не льсти себе. К тому же я слышала женский смех!
— Мчалась, — удовлетворённо кивает он. — Как бы ты сейчас себе это ни объясняла. А смех, это из телека, — и правда, в номере есть телевизор, по которому правда идет фильм, правда сейчас он на беззвучном режиме. — Так, может, ты жалеешь о желании развестись?

— Сдурел? — моему возмущению нет предела.

— Ну почему же сразу сдурел? — что-то мне в его взгляде не нравится. Какой-то он тёмный, хищный. — Милые бранятся, только тешатся. Народная мудрость — как ни крути, а всё-таки мудрость.

— Ваня, отойди по-хорошему, или…

— Или что? — он заставляет меня пятиться и буквально припирает собой к тем самым шторам, за которыми я спиной ощущаю прохладное стекло окна, из которого я бы с удовольствием выбросилась, чтобы только не быть с ним наедине. — Думаю, в глубине ты всё-таки знаешь, что пришла помириться.

— Ты глубоко ошибаешься, — мотаю головой.