Бывший муж. Если я тебя прощу...

Глава 2. Разговоры

Я не плакала.
Я не кричала.
Я даже не била посуду, хотя мысль о том, чтобы швырнуть чашку в стену, казалась заманчивой, когда я приехала домой после долгой поездки по улицам города.

Вместо этого я сидела на краю кровати, уставившись в пустоту, пока пальцы сами собой сжимали и разжимали край покрывала.

«Он позволил», — билось, как птица об стекло, в голове. Как навязчивый ритм. Не измена, нет. Но что-то другое. Что-то, что оставляло во рту привкус горечи и предательства. Это ведь предательство, не так ли?

Дверь в спальню открылась без стука, но очень тихо. Из всех уголков нашего дома я выбрала именно нашу комнату. Не прячась, а просто... чтобы быть здесь, когда он приедет. На мне всё ещё было пальто, натянутое на плечи и сдавливающее грудную клетку. Проклятая весна. Холодная. Плаксивая. Мы всё ждём тепла, а в итоге температура не поднимается выше десяти градусов.

— Вероника... — голос Семёна был тихим, почти осторожным.

Я не обернулась.

— Ты не должен был приходить сюда, — вру, ведь я знала, что здесь он появится первым делом. — Иди в гостевую, я не знаю...

— Я не мог не прийти.

— Почему? — наконец подняла на него глаза, сталкиваясь с его взглядом в зеркале над комодом. — Ты же прекрасно понимаешь, что сейчас ничего не исправишь словами.

Он стоял в дверном проёме, всё в том же пиджаке, но галстук уже был снят, а рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы. Его пальцы сжали дверной косяк так, что суставы побелели. Наверное, так сейчас сжималось и моё сердце. В нашей семье сегодня случился надлом, и стало внезапно страшно, неустойчиво.

— Потому что если я уйду сейчас, ты закроешься. А я не хочу, чтобы ты закрывалась.

— О, вот это новость, — я фальшиво рассмеялась, а на глазах навернулись слёзы. — Ты не хочешь, чтобы я закрывалась, но при этом три встречи подряд терпел флирт той...

— Я не терпел.

— Нет? А как это называется, Сем? — встала с кровати. — Она трогала тебя? Смеялась слишком близко? Говорила что-то двусмысленное?

Он молчал. А я знала ответ.

— Отвечай, — настойчиво требую.

— Да.

— И ты ничего не сделал.

Не спрашиваю, просто констатирую.

— Я не давал ей повода.

— Ты дал ей этот чёртов повод, спуская всё с рук! — голос сорвался, сдерживаться не было смысла. Я не обязана быть спокойной сейчас. — Ты думаешь, если не отвечал на её намёки, то всё в порядке? Ты допустил это. Ты разрешил ей думать, что у неё есть шанс. Ты. А она просто согласилась и пошла в пляс.

Семён резко шагнул вперёд, но я отпрянула.

— Не подходи, — предупреждаю его.

— Хорошо, — он замер. — Но тогда хотя бы выслушай.

— Я уже слышала твои оправдания.

— Это не оправдания. Это правда.

— Какая разница?

Он провёл рукой по лицу, и впервые за все годы брака я увидела в его глазах не уверенность, а растерянность. Что тогда говорить обо мне? Каково мне?

— Я ошибся.

Тишина. Потому что я действительно не понимаю. Говорил ли он сейчас о чём-то ещё?

— Что?

— Я ошибся, Ника. Я не должен был допускать этих встреч. Я знал, что она переходит границы, но...

— Но что?

— Но мне было... проклятье, — ругается и оборачивается вокруг себя, запуская пальцы в волосы. — Мне просто понравилось это... внимание. Не более того.

Воздух вырвался из лёгких, словно меня ударили в живот.

Ему так сильно понравилось внимание другой женщины, что он решил наслаждаться им вместо того, чтобы подумать обо мне и моих чувствах.

— Вот оно, — прошептала я. — Наконец-то ты отложил в сторону оправдания и решил быть честным.

— Нет, чёрт возьми, — он резко сократил расстояние между нами, схватив меня за плечи. — Мы вместе двадцать три года. Двадцать три года, Ника. Ты знаешь меня лучше, чем я сам. Ты видишь меня насквозь.

Это было правдой... наверное.

Столько лет с ним сделали нас одним целым. Так почему у меня сейчас чувство, что он откалывается и оставляет меня одинокой половинкой?

— И это оправдывает?

— Нет! — он почти крикнул. — Ничто не оправдывает. Но я не изменял тебе. Никогда. И не собирался.

— Но допустил, греясь в лучах её внимания.

— Да. И я прошу у тебя прощения за это. Ника, я никогда не хотел обидеть тебя, задеть твои чувства или допустить твои слёзы. Я действительно сожалею. Но ты единственная для меня женщина.

Тишина снова накрыла нас, тяжёлая и густая.

— Я не знаю, что теперь делать, — призналась я наконец.

Растерянность после этого разговора никуда не ушла. Она осталась. И разговор не внёс ясность, он просто произошёл — и всё.

— Я тоже, — его голос был сломленным, как и мой... как мы с ним.

Мы стояли друг напротив друга, как два острова, разделённые внезапно возникшим океаном недоверия.

— Мне нужно время, — сказала я наконец.

Мне оставалось лишь надеяться, что время поможет подумать и всё понять.

— Сколько?

— Не знаю.

Он кивнул, медленно опустив руки, проведя по моим предплечьям до самых кончиков пальцев.

— Хорошо.

И тогда, впервые за этот вечер, я увидела в его глазах страх, которым сама была переполнена.