Бывший муж купил мой долг!

Глава 1. Новый кредитор

Марина Ветрова ненавидела просить.

Не просто не любила, не стеснялась, не считала это неприятной необходимостью, а именно ненавидела — до сухости во рту, до тонкой дрожи в пальцах, до желания развернуться у самой двери и уйти куда угодно, лишь бы не садиться напротив чужого человека и не объяснять ему, почему ей нужно ещё немного времени.

Ещё две недели.

Ещё один месяц.

Ещё один шанс.

Смешное слово — шанс. В деловой переписке оно всегда выглядело прилично: реструктуризация, отсрочка, пересмотр графика платежей, временная финансовая нагрузка. В жизни же это слово пахло холодным потом, просроченными счетами, ночными таблицами в ноутбуке и кофе, который Марина допивала остывшим, потому что горячий доставался сотрудникам, клиентам, поставщикам и всем тем, перед кем она ещё пыталась изображать женщину, уверенную в завтрашнем дне.

Такси остановилось у стеклянного здания банка на Садовом кольце. Водитель оглянулся на неё через зеркало, будто собирался что-то сказать, но Марина уже открыла дверь и вышла первой, не дав ни себе, ни ему времени на разговор. Воздух был мокрым, тяжёлым, раннеосенним. Небо висело над Москвой серой мятой тканью, на которой город небрежно оставил следы фар, вывесок и чужих успешных жизней.

Марина застегнула пальто, хотя было не холодно. Просто так легче было держаться собранной. Чёрное пальто, графитовый костюм, белая блуза без лишней мягкости у воротника, волосы убраны в низкий узел. Никаких украшений, кроме тонких серёг и часов, купленных ещё в тот год, когда она думала, что умеет выбирать не только вещи, но и мужчин.

Часы она не сняла. Из принципа.

Они пережили развод, продажу машины, переезд из квартиры с панорамными окнами в двушку на окраине, первый офис в полуподвале, три налоговых проверки, один проваленный тендер и вчерашний звонок поставщика тканей, который сказал ей голосом хорошо воспитанного палача:

— Марина Сергеевна, мы вас очень уважаем, но больше отгружать без предоплаты не можем.

Все её уважали.

Поставщики уважали, но не отгружали.

Банк уважал, но требовал платежей.

Клиенты восхищались её вкусом, но задерживали оплату.

Сотрудники верили в неё, и именно это было хуже всего, потому что чужое доверие давило на плечи тяжелее процентов по кредиту.

Марина подняла голову и посмотрела на отражение в стеклянных дверях банка. Женщина напротив выглядела почти безупречно. Чёткая линия скул, спокойный взгляд, губы в нейтральной помаде, ни одной лишней эмоции. Чужой человек мог бы решить, что она пришла сюда закрывать крупную сделку, а не просить отсрочку по кредиту, который уже второй месяц висел над её студией, как люстра над старым театральным залом: красиво, дорого и в любой момент могло рухнуть на головы всем, кто снизу.

— Ты не просишь, — сказала она своему отражению едва слышно. — Ты ведёшь переговоры.

Отражение не поверило.

Марина вошла внутрь.

В холле пахло кофе, дорогой химией для пола и кондиционированным спокойствием. Банки вообще были гениальными учреждениями: они умели создавать ощущение, что деньги — это не кровь бизнеса, не нервы, не чужой труд и не бессонные ночи, а аккуратные цифры в таблицах, которые можно передвигать, как кресла в переговорной. Чем больше чужих судеб проходило через это стекло и мрамор, тем тише здесь говорили.

У стойки регистрации девушка с идеальной улыбкой попросила паспорт, сверила фамилию, куда-то позвонила и сообщила:

— Марина Сергеевна, вас ожидают. Переговорная семь, третий этаж. Лифт направо.

Ожидают.

Марина мысленно усмехнулась.

Её ожидали давно. Сначала менеджер банка, который ещё весной уверял, что кредитная линия для малого бизнеса — это «удобный инструмент развития». Потом сотрудница отдела рисков, которая в июле сухо объяснила, что просрочка даже в три дня автоматически ухудшает рейтинг заёмщика. Потом начальник отдела взыскания, которому, судя по голосу, было всё равно, как называется её студия, сколько людей там работает и почему крупный заказчик не перевёл деньги вовремя.

Теперь её ожидала переговорная семь.

Номер был удачный. Семь лет назад Марина вышла замуж. Три года назад развелась. Последние четыре пыталась доказать себе, что умеет жить не только после любви, но и после доверия.

Лифт поднялся бесшумно. На третьем этаже было светло, пусто и настолько стерильно, что даже шаги звучали как нарушение внутреннего регламента. У переговорной стоял молодой мужчина в синем костюме. Он представился:

— Добрый день, Марина Сергеевна. Роман Белов, юридическое сопровождение проблемных активов.

Проблемных активов.

Не долгов. Не клиентов. Не людей, которые ошиблись сроками, расчётами или доверием. Активов.

Марина пожала ему руку.

— Добрый день.

— Проходите, пожалуйста. Кофе, вода?

— Воду.

Голос прозвучал ровно. Это было хорошо. У неё ещё оставался голос, лицо и каблуки, которые не позволяли сутулиться.

Переговорная семь оказалась угловой комнатой со стеклянной стеной, выходящей на соседнее офисное здание. Там, за прозрачной границей чужой жизни, люди сидели за компьютерами, ходили с папками, смеялись возле кофемашины. Марина поймала себя на странной мысли: где-то там тоже кто-то, возможно, сейчас не знал, как заплатить аренду к пятнице. Только отсюда все казались успешными.

Она села напротив Белова, положила сумку рядом и открыла папку с документами. Слишком много бумажной аккуратности для женщины, у которой внутри всё давно было на скотче и честном слове.

— Я подготовила обновлённый график платежей, — начала она, не дожидаясь, пока он успеет произнести свои дежурные фразы. — Мы не отказываемся от обязательств. Просрочка возникла из-за задержки оплаты по контракту с «Гранд Лайн Групп». Я приложила копии актов, переписку и гарантийное письмо. Нам нужна отсрочка на сорок пять дней. После поступления средств мы закрываем текущий платёж и выходим в график.