Бывший муж. Лови бумеранг, дорогой!

Глава 8

Антон

Где-то на берегу океана.

Пальмы мерно покачиваются под лёгким бризом, создавая движущиеся, узорчатые тени на слепяще-белом песке. Я растянулся в роскошном шезлонге, его мягкие подушки идеально облегают тело, а в руке позвякивает лёд в бокале с чем-то прохладным, терпким.

Передо мной бесконечная, манящая синева океана, сливающаяся с небом на линии горизонта, и я задумчиво, почти медитативно смотрю на эту идеальную, ровную черту.

Идеально. Вся моя жизнь теперь выглядит как отлаженная система, где каждый винтик на своём, строго определённом месте, работает без сбоев.

Я всё сделал правильно. Именно так и должно быть. Этот брак, эта связь с Олей… да, она была обузой, тяжёлым якорем, тянущим ко дну. Наивная, эмоциональная, чертовски непрактичная. С ней невозможно было говорить о настоящих делах, о рисках, о расчётах. Она вечно витала в облаках своих грёз, а мне требовались твёрдые факты и холодный разум.

Нельзя строить серьёзный бизнес, империю, если тебя тянет вниз какой-то там эмоциональный балласт. Любовь? Детский сад. Сказки для бедных, для тех, кто не способен взять то, что ему по праву принадлежит.

Но даже здесь, под этим жгучим солнцем, что заставляет кожу темнеть до бронзы, что-то гложет меня изнутри. Какое-то противненькое, едкое чувство вины. Словно застрявшая кость в горле, которую никак не выплюнешь, не проглотишь, и она постоянно мешает, раздражает.

Абсурд. Я же рациональный человек, до мозга костей. Вся моя жизнь построена на логике и расчёте. Эмоции — это для слабых, для нытиков, для тех, кто не способен принимать жёсткие, но необходимые решения, ведущие к успеху.

Я закрываю глаза, и перед внутренним взором, как наваждение, встаёт Оля. Её глаза… такие наивные, такие полные доверия, что иногда хотелось просто накричать на нее, чтобы привести в чувство, выбить из неё эту инфантильность.

Её улыбка, когда она смеялась над моими, зачастую колкими, шутками, такая… беззаботная.

Раздражающе беззаботная. Будто не понимала, в каком мире живёт. И, конечно, ярче всего врезался в память тот момент, когда она смотрела на меня в тот день, когда я уходил.

Её мир тогда рушился, рассыпался в пыль, а мой только начинал сиять новыми, манящими красками. В её взгляде была смесь боли, шока, полного непонимания и какой-то невыносимой, безмолвной мольбы. Она словно умоляла меня остаться, уцепившись за остатки былого.

Я тогда отвернулся, считая это правильным решением. Единственно верным. Потому что это соответствовало моим принципам. Да и банально — было удобным. Собственный комфорт, будущее волновали меня куда больше всего остального.

Что такое эти эфемерные чувства значат против перспективы, статуса, реальной власти, которую дают деньги и связи? Ничего. Всего лишь мимолётная слабость.

– Зай, ты чего задумался? – голос Карины, сладкий, как тропический фрукт, пропитанный солнцем и беззаботной негой, вырывает меня из этих непрошенных, назойливых воспоминаний.

Её интонации всегда слегка приторны, но это часть её шарма. Она стоит рядом, безупречная в своём крошечном, дизайнерском бикини. Тело идеально, кожа сияет, смазанная маслом для загара, отражая блики океана.

Карина — красивая, богатая, идеально подходящая мне по статусу. Наконец-то я получил то, что заслуживаю. Её отец настоящая акула бизнеса, матёрый хищник, с которым можно ворочать по-настоящему серьёзные дела. Он открывает такие двери, о которых Оля, со всей её наивной верой в сказки, даже и не мечтала.

Ей, в сущности, ничего и не было нужно, кроме моей "любви". Смешно. Наивная дурочка.

Девчонка из детского дома, с мутной биографией, без связей, без гроша за душой, с одним лишь этим её наивным взглядом, полным щенячьей преданности. С чьей помощью я, конечно, и взлетел, вырвался из того дерьма, в котором барахтался, но кто об этом сейчас вспомнит?

Она была лишь ступенькой. Использованным инструментом, который выполнил свою функцию. И я не обязан её жалеть. Это всего лишь бизнес.

Но и с Кариной у меня не великая любовь. Очевидно же. Глупо это скрывать даже от самого себя. Страсть? Возможно, на короткий срок. Удобство? Безусловно. Она красива, она не задаёт лишних вопросов, и её связи открывают нужные двери. Я и не собирался быть ей верным. Да и никогда не был. Зачем?

Я же не школьник, чтобы привязываться к одной юбке. Мои интересы лежат гораздо шире, чем банальная верность. Мои интересы лежат в расширении влияния, в новых проектах, в умножении капитала. Одна женщина — это ограничение. А мне ограничения чужды.

Я открываю глаза, смотрю на Карину. Улыбаюсь. Натянуто. Но она не заметит, или сделает вид, что не заметила. Её интересует только красивая картинка: успешный мужчина рядом, шикарный отдых, зависть окружающих. И эта картинка у неё есть.

– Просто наслаждаюсь моментом. Всё отлично.

Карина присаживается на край шезлонга, её длинные загорелые ноги задевают мою руку.

– А я вот о чем думаю, зай, – мурлычет она, проводя пальчиком по моей груди. – Мы столько времени вместе, а о свадьбе всё никак не поговорим. И о детях… Папа уже спрашивает. Ему внуки нужны, продолжатели дела.

Я слегка киваю. Свадьба? Дети? Естественно. План есть план.

– Да, Карин, конечно. Как только вернёмся, займёмся этим, – отвечаю я равнодушно, словно речь идёт о следующей деловой встрече. Это не вызывает у меня никаких эмоций. Рутина.

Она прищуривается, словно пытаясь считать что-то в моём взгляде.

– Ты так говоришь, как будто тебе все равно. А вот если бы… если бы та твоя, Оля… – она тянет слова, явно наслаждаясь моментом. – Если бы она родила? Ты бы признал этого ребёнка? Или отправил бы её на аборт?

Её вопрос застаёт меня врасплох. Словно холодный душ окатил. Кровь в жилах на мгновение стынет.

Ребёнок? От Оли?

Эта мысль, неожиданно, посылает по телу волну какого-то странного, непривычного тепла. Дочь, похожая на неё, с такими же большими, наивными глазами. Или сын от неё, похожий на меня, с моей хваткой и её… её улыбкой.