Бывший муж – мое проклятье

Пролог

Вечер пятницы. Клубы кипели от потоков людей, желающих расслабиться после очередной напряженной недели. Один из престижных клубов Калифорнии не стал исключением. Неоновая вывеска из больших букв привлекала немало народу. Но охрана на входе придирчиво отсортировала народ, впустив внутрь только избранных.

Яркие вспышки белого света переливались в пайетках нарядных платьев компании девушек, расположившихся в забронированной VIP комнате на втором этаже.

На стеклянном столике стояло несколько хрустальных бокалов, четыре пустых бутылок крепких алкогольных напитков и трехъярусная фруктовница на половину заполненая экзотическими фруктами, шоколадом и свежими ягодами.

Трое девушек сидели на кожаном диванчике, снимая забавное видео для социальной сети, а еще две стояли у стеклянной стены, наблюдая со второго этажа за танцующими на танцполе народом.

– Мне кажется, я не люблю его. – шепнула на ухо подруги блондинка, праздник которой был посвящен именно ее последнему дню перед торжественным венчанием через несколько недель.

Глаза ее выражали грусть и отчаяние. Веселье покинуло ее после первых выпитых трех рюмок текилы у бара, когда ностальгия по прошлому захватила ее с головой.

– Элиз, ты в своем уме?! – жгучая брюнетка с красными губами и в черном коротком платье, лихорадочно пощелкала двумя пальцами перед побледневшим лицом подруги. – любишь не любишь, а он, – она поднесла к губам фужер с новым алкогольным напитком, – любит. И это главное. – Уверенно заявила девушка и опустошила сосуд до дна.

Элизабет обняла себя за предплечья, прикусив нижнюю губу.

На лицах каждого человека она замечала счастливые улыбки, и от их вида все сильнее гневалась на саму себя за то, что не может позволить себе хотя бы скромную полуулыбку.

Сердце отчаянно билось в груди, содрогаясь от громких басов. Виски стянуло невидимым стальным обручем, вызывающий легкую головную боль. В ее мыслях крутился образ ненавистного, но любимого человека из прошлого. Она пошла на многое, ради спасения своей любви. Которой как оказалось позже в их отношениях никогда и не было.

От жестокой правды к горлу подкатил ком горечи и обиды. Она же отдала ему всю себя. Всю любовь, которая у нее была она посвятила ему. А он так безжалостно поступил с ней, в клочья разорвав ее чувства и хрупкое сердце.

За такое нельзя прощать, но она бы простила.

Простила бы, если бы все еще любила. Но все это давным давно в прошлом.

По крайней мере, так уверяла себя в этом она сама.

На фоне, как назло, заиграла любимая композиция с временем трехгодовалой давности. Ее накрыла волна легкой настольгии, приятно щекочущая душу.

Она все еще помнила запах его загорелой кожи, цвет его глаз, гулкий стук сердца, крепкие объятия и вкус его губ на своих, после нежных поцелуев.

Как не стараясь забыть, уничтожить эти мелочи из ее головы не выходило. Только сильнее въедалось, как в привычку: постоянно думать, забывать, опять думать, представлять и снова ненавидеть себя за то, что не смогла.

«Как время так быстро пролетело?» – проскочила мысль в ее голове и она невольно кинула растерянные взгляд на свои пальцы, мысленно загибая их, под нос бурча цифры.

Прошло 3 года и 8 месяцев с того самого момента в ее жизни, когда она услышала это заклятое «прости». Прошло 3 года, как они виделись последний раз лицом к лицу, и она вместо доброго прощания, которое сказал он ей, сказала ему: «я тебя ненавижу».

– Я хочу напиться, – почувствовав острый укол ненависти в сердце, Элизабет стремительно направилась к бару, хватая открытую бутылку с виски со стойки.

Без раздумий, уверенно делая большие глотки, она сморщила нос, игнорируя обжигающее пламя в горле, что сдавило легкие раскаленными цепями, не позволяя вдохнуть. Сердце тревожно заколотилось в груди, выкрикивая слова о помощи в виде учащенного пульса.

– Отдай бутылку, сумасшедшая! Элиз, что с тобой?! – завопила еще одна подруга, соскочившая с дивана, как ужаленная.

– Отстань, Кэйт! – вырывая бутылку из рук кареглазой шатенки, Элизабет кинула на нее злобный взгляд, предупреждающий о том, что ей стоило бы отойти.

– Не отстану. Что с тобой? Ты на саму себя не похожа. – наступала девушка, вплотную подходя к ней. – Что. С. Тобой. Черт. Возьми. Происходит. Элизабет!

– Я хочу повеселиться, – смирив свою злобу, ответила та, и силой выдавила из себя глупую улыбку.

Кэйт смирила Элизабет недобрым взглядом, аккуратно обхватывая горлышко тяжелой бутылки в руках другой.

– Тогда, идем танцевать, – резко выдернув бутылку из слабых рук, она прижала ее к животу, и с милой полуулыбкой прошла к заскучавшим остальным девушкам, – быстро идем на танцпол! Невеста хочет танцевать! – весело объявила она, оставляя алкоголь на стеклянном столе, на краю.

Элизабет проследила за действием Кэйт, прожигая полную на половину бутылку нехорошим взглядом. На языке заиграло разъедающее пламя горечи, а жжение в носу и горле выводило на слезы.

В один голос дружно девушки заверещали и зааплодировали, собираясь перед выходом в круг, в центре которого поставили будущую невесту. Элизабет наконец смогла искренне улыбнуться, когда подруги радостно пропели строчки из какой-то старой песни о свадьбе, невесте и любви, пританцовывая и визжа.

– Ты должна запомнить этот вечер навсегда! Ну а если забудешь, я все снимаю, не волнуйся! – крикнула ей в ухо рыжеволосая, приобнимая за плечи.

– Джуди! – расхохоталась Элизабет, закрывая ладонью нацеленную на нее камеру. Легкое головокружение уже тронуло организм, размывая трезвый взгляд до помутнения. – Потом, Джуди, я сейчас не в настроении, – качнувшись в сторону, но удержавшись за стену, невеста направилась к выходу.

Стоило только покинуть комнату, как перед глазами засверкали искры, а по ушным перепонкам ударила громкая музыка. Спускаясь на ватных ногах по маленьким ступенькам на танцпол, Элизабет прижалась к металлическим перилам у стены по правую сторону, боясь рухнуть к ногам все сметающей на своем ходу толпы. Ад в длиною пятнадцатью ступень на длинных каблуках казался непреодолимым. Толчки в спину, ребра, отдавленные пальцы ног – на этот момент стало нормой. И наконец, переступив через последнюю ступеньку ада, девушка облегченно выдохнула, расправив хрупкие плечи.