Бывший муж. Мы справились без тебя

Глава 17. Хороший

Выхожу из машины. И пока я подхватываю на руки дочку, Звёздный переносит мой чемодан в свой внедорожник. А ещё забирает детское кресло, а я смотрю с тоской на свою лягушечку.

— И как я её брошу здесь? — хмурюсь.

— Не переживай, я пришлю за ней кого‑нибудь, — пытается меня успокоить Звёздный.

Нет, никому чужому я не хочу доверять свою малышку, но для споров сейчас явно не время и не место.

Иду к навороченному внедорожнику Звездного. Он открывает передо мной дверцу. Усаживаю Майю в детское кресло, пристёгиваю. И когда уже собираюсь занять место рядом с ней, меня вдруг окликает знакомый голос.

Оборачиваюсь. Ярослав спешит к нам. На лице явно написано недоумение.

— Вы что, уезжаете? — спрашивает он.

— Майя заболела, — быстро объясняю. — И я боюсь оставаться здесь. Нам срочно нужно в больницу. А моя машина сломалась.

— И что, кроме бывшего мужа, тебе больше не к кому было обратиться за помощью? — выгибает он бровь. В его тоне звучит лёгкий укор. — Я бы обязательно помог.

— Моей дочери не будет помогать посторонний мужик, — становится за его спиной Звёздный, смотрит коршуном.

— Так, — психую я. — Вот только давайте не будем сейчас устраивать разборки. Прости, Ярослав, но нам, правда, нужно ехать.

— Я буду переживать, — ловит он меня за руку. — Оставь мне хотя бы свой номер телефона, — просит он.

— Хорошо, — достаю свою визитку. Благо у меня их в достаточном количестве во всех карманах. — Вот, возьми. Здесь есть мой номер телефона.

— Я позвоню, — обещает мужчина. — Надеюсь, с малышкой всё будет хорошо.

Уходит, а я занимаю место на заднем сиденьи. Майя притихла и, похоже, почти спит. Это хорошо, значит, лекарство подействовало. Я очень надеюсь, что хотя бы до города мы доедем без приключений. Звёздный выруливает со стоянки. И вот машина начинает петлять по заснеженному лесу. А я вдруг понимаю, что на своей лягушечке я бы здесь, скорее всего, и не проехала, потому что снега навалило значительно больше, чем в тот день, когда мы приехали.

Выезжаем на трассу. Машина несётся вперёд. А я держу дочь за руку, прислушиваюсь к её дыханию, периодически пробую лоб на наличие температуры. И вскоре отмечаю, что лоб моей крошки стремительно горячеет.

А ведь с момента, как я дала лекарство, прошло не больше двух часов. А значит, ещё одну дозу давать слишком рано.

— Что‑то не так? — замечает моё беспокойство Звёздный.

— У неё снова поднимается температура.

— А где градусник?

— У меня в сумке, но ты ее убрал в багажник.

Звёздный тут же паркуется, я объясняю, где лежит нужный пакет, он все приносит, и мы снова пускаемся в путь.

Измеряю дочке температуру, и цифры опять пугающие.

— Что там? — спрашивает Звездный.

— Тридцать восемь и восемь, — выдаю с беспокойством.

А тут ещё и Майя просыпается, растревоженная моими манипуляциями. Начинает снова плакать:

— Больно, мамочка, больно! В ушке стлеляет! А-а-а!

— Где здесь ближайшие населённые пункты и аптека? — спрашиваю я, едва сдерживая слезы отчаяния.

Звёздный проверяет по навигатору:

— Километров через семь есть какой‑то посёлок. Там есть аптека. Потерпите, — просит он и значительно прибавляет скорость.

Вот только, когда мы въезжаем в этот населённый пункт, аптека оказывается закрыта.

Майя плачет не переставая, жалобно подвывает. И сердце моё разрывается, а я не знаю, как ей помочь.

— Так, посидите, я сейчас, — выдаёт Звёздный, останавливая машину у какого‑то местного магазинчика.

Возвращается через несколько минут.

— Здесь есть фельдшерский пункт. Мне посоветовали обратиться туда.

— Тогда поехали скорее!

Нам приходится ещё минут десять попетлять по деревне. И вот машина тормозит перед фельдшерским пунктом. Там горит свет, а значит, кто‑то точно есть.

За это время лоб моей малышки пылает ещё больше. Я выбираюсь из машины, подхватываю Майю на руки. Но нога моя вдруг начинает скользить по скользкому тротуару, и я едва не падаю. Однако меня подхватывают сзади сильные руки.

— Аккуратнее, — шепчет Михаил.

И руки убирать не торопится, а меня обдает его давно забытым запахом, от которого когда-то колени дрожали.

— Позволь, я сам понесу её. У тебя ведь нога не в порядке ещё, — говорит он.

Честно говоря, про свою ушибленную ногу я и забыла. Но почему‑то в этот момент у меня не хватает сил спорить с ним. Я отпускаю Майю, он бережно подхватывает её. И вдруг я ловлю его взгляд на мою малышку. И меня буквально пронизывает от макушки до пяток тем старым, давно забытым чувством, как когда‑то вот так же тепло и трепетно он смотрел на меня.

Сбрасываю оцепенение и тороплюсь за ушедшим вперёд бывшим мужем.

Входим в фельдшерский пункт. Здесь за столом сидит пожилой доктор. Сбивчиво объясняю, в чём дело. Доктор показывает, куда уложить Майю. Просит снять с неё обувь и комбинезон. Пока я делаю всё это, дочка снова начинает плакать и протестовать, но делает она это слабо. Высокая температура даёт о себе знать, и это пугает еще больше.

Доктор измеряет своим градусником. Я вдруг с ужасом замечаю, что цифра близка к сорока.

— Что делать, доктор?! — начинаю позорно всхлипывать, потому что такой высокой температуры у нас ни разу не было.

— Будем лечить, — хмурится врач.

Он идёт к шкафчику с лекарствами, достаёт шприц.

— Сейчас собьём, — набирает нужные препараты. — Придержите малышку, — просит он.

Я беру Майю на руки. Доктор ставит ей укол. А моей крошке так плохо, что она даже сильнее плакать не начинает.

Доктор осматривает её ухо, капает какие‑то капельки, прикладывает ко лбу Майи влажную салфетку.

И вот примерно через полчаса я начинаю замечать, что лоб у малышки становится не такой огненный.

— Ну что, похоже, процесс пошёл, — успокаивает меня доктор.

Ещё раз измеряем температуру. Да, тридцать семь и пять — это уже не так страшно.