Бывший муж. Мы справились без тебя

Глава 20. Копаться в прошлом...

Выхожу из дома Есении, иду к машине, а в голове всё крутятся её слова: «Спасибо, что напомнил, за что я тебя так ненавижу».

А ещё вспоминаю наш сегодняшний разговор в санатории. И то, как она отреагировала, когда я вспомнил про этого рыжего мажористого ублюдка, из-за которого мы, собственно, и развелись.

Интересно, в какой же момент она мне соврала? Сегодня? Или при нашей первой встрече, когда заявила, что не знает, кто на самом деле отец Майи?

Это тогда основательно вскрыло мою вроде как заросшую обиду на эту женщину. Я ведь все эти годы отчаянно выжигал её дотла, доказывал сам себе, что вылечился от этой заразы. А сейчас… Это всё снова стоит перед глазами, и хочется взвыть и втащить кому-нибудь в морду.

Вот только тогда мне всё было до безобразия ясно и понятно. А сейчас возникает ощущение, что я чего‑то не разглядел.

Пять лет назад мы с Есенией оба были молодые, горячие, до безумия влюблённые, а еще принципиальные.

В браке проблем у нас хватало. Моя мать какой только грязью её не поливала! Но на слова маман, конечно же, внимания я не обращал.

А вот этот грёбаный Славик… В какой‑то момент он стал слишком активно крутиться около моей жены. И меня конкретно стал напрягать этот тип.

Ну а Есения постоянно убеждала меня, что он ей просто друг, и что‑то там рассказывала про проект, который им задали на двоих. А Славик очень хороший, он ей просто помогает.

Всё это пенило меня основательно.

Ну не может нормальный, здоровый мужик просто так ошиваться вокруг очаровательной молодой девчонки! Не может он по‑дружески писать ей всякие дурацкие смски, явно завуалированно флиртуя. А еще я видел, как он нее смотрит! Как будто готов сожрать при удобном моменте. Собственно, он так и сделал.

Нет, на тот момент я, конечно же, верил, что Есения передо мной чиста, и с ее стороны только дружба. Но я чувствовал угрозу, исходящую от этого урода.

Мы с женой начали ругаться, а тут ещё мои бесконечные командировки. От них отказаться я не мог, слишком много уже было вложено в дело, и бросить всё на полпути, значило все потерять.

И вот я злился, а моя наивная жена продолжала убеждать, что Славик ей просто друг. А маман еще поселила в своей квартире по соседству дочку своей подруги, и та тоже периодически строила мне глазки, из-за чего уже Есения психовала.

Конечно, сейчас я бы решил это по-другому. Я бы жену переселил подальше от мамули, а лучше вообще забрал бы ее с собой, а учебу заставил отложить на задний план. Вот, кстати, академ по поводу беременности был бы отличным решением, но тогда дети для меня и правда казались инопланетными жителями, и для них я считал, что время не пришло.

Но так я думаю сейчас, а тогда…

Матушка активно подливала масла в огонь. Пока я был в отъезде, она постоянно присылала мне фотографии, как моя жена около подъезда беседует с конопатым мажором, как нежно улыбается ему. И вроде бы всё невинно… Но каждая такая капля переполняла мою чашу терпения, пока наконец не перелилась через край.

В какой‑то момент я решил поговорить с уродом. Выловил его. А он как будто ждал моего появления.

И вот он стоит рядом со своей недешёвой тачкой и смотрит на меня с вызовом.

— Слушай сюда, — обращаюсь к нему, даже не пытаясь имитировать дружелюбие. — Я хочу, чтобы ты перестал отсвечивать в периметре моей жены. Усёк?

— Как интересно, — усмехается мне в лицо. — А если я не послушаюсь мальчика в строгом костюмчике, то что? — внаглую ржёт мразь.

Я хватаю его за куртку, прижимаю к капоту машины. Он не сопротивляется, но продолжает провоцировать словами:

— Что, даже в морду мне дашь? Ой, как страшно! — смеется.

— На первый раз обойдусь устным предупреждением, — цежу я. — Если ещё раз подойдёшь к Есении или напишешь ей, твоя конопатая харя перестанет быть такой милой. И белозубой улыбки у тебя больше не будет. Запомни.

— Ага, — хмыкает он. — Запомнил. А ещё записал, — поднимает телефон, демонстрирует, что там пишется наш разговор. Выдергиваю у него телефон и бью об асфальт.

— Зря, — хмыкает урод. — У меня дядька — мент. Так что тут ещё вопрос, кому из нас надо бояться. А насчёт Есении… Ты прав, жена у тебя хороша. Вот только знаешь, нельзя бросать такую девочку одну, а тебя так часто нет рядом. Хорошо, что у неё есть друг, который всегда поддержит и успокоит. И знаешь, рано или поздно она всё равно мне даст, — нагло скалится козлина. — И не просто даст, она будет моей. Уже была бы, если бы ты так неожиданно не возник на горизонте.

— Сука! — не выдерживаю я и всё‑таки бью урода в живот, а потом добавляю в рожу. Он складывается пополам, стонет. Добавляю ещё разок.

В этот момент к нам как раз подбегает Есения.

— Миша, Миша, что ты творишь?! — смотрит на меня испуганно. — Миша, прекрати, ради бога! — пытается меня оттянуть.

— Надеюсь, ты всё запомнил, — отпускаю урода.

И меня пенит ещё больше, когда Есения бросается не ко мне, а к нему. Достаёт салфетки, заботливо прикладывает к его разбитой губе, а на меня смотрит как на настоящего тирана.

— Пойдём домой, — рычу я.

— Нет, иди сам.

— Я сказал, пошли домой! — сносит мне крышу окончательно.

Хватаю её за руку не слишком аккуратно и тащу в машину.

Это был первый раз, когда мы не просто поругались, но и затянули наш скандал, так и не помирившись до моего отъезда.

И пока меня не было, Есения была обижена, не писала, не звонила мне несколько дней. Но… с конопатым уродом общаться не перестала…

А потом Славик прислал мне те самые фотки со студенческой, мать ее, вечеринки, где моя девочка танцует в объятиях рыжего урода.

И да, мать подтвердила, что Есения вернулась домой под утро.

Меня тогда разорвало окончательно. Я сорвался домой, вот только Есении в квартире не оказалось. И мама сообщила, что укатила моя благоверная опять со своим дружком!

Плохо помню, как нашел тогда урода, и да, я снова набил ему рожу, а он только ржал мне в лицо и добивал рассказами о том, как ему понравилось, какое тело у моей жены, и как Есения отдалась ему сама.