Бывший муж. Наша семья осталась в прошлом

12

Стол ломится от закусок, салатов и мяса: Ольга устроила настоящий пир.

И самое обидное, что готовит она не только красиво, но и вкусно.

Я, к моему стыду, никогда не накрывала такие столы. Никогда столько не готовила, потому что часть блюд мне было легче заказать и купить, а Ольга даже шоколадный торт к десерту испекла.

Действительно, Ольга постаралась.

Я злюсь.

Я ревную.

Я… чувствую себя плохой хозяйкой и отвратительной матерью, потому что Ира, пусть дулась за столом, но не смогла отказаться от золотистой курочки, бифштексов со сливочным пюре и сытного оливье с нежным домашним майонезом и пикантными каперсами, которые приятно и сочно похрустывали на зубах.

— И сколько ты времени потратила? — спрашиваю я, пытаясь совладать с женским гневом и завистью.

Аркадий сидит рядом с Ольгой довольный, как домашний сытый котяра. Отправляет в рот кусок сочного куриного мяса в клюквенном соусе.

Мне, кажется, что он сейчас прикроет глаза и замурчит.

— Что-то уже утром готовила, — она мило улыбнулась, — да, боялась, что не успею, но… — кокетливо смеется, — успела, пусть мне всячески и мешали.

Ольга — живая иллюстрация идеальных домохозяек из рекламы о семейном счастье.

— Впечатляет, — честно говорю я и оглядываю стол и вновь смотрю на Ольгу, — неужели… — я тоже улыбаюсь, — ты подтвердила поговорку, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

Ира рядом со мной фыркает и тянется к миске с оливье за новой порцией. Оля подрывается с места и сама накладывает моей дочери несколько ложек салата. С ласковой и заботливой улыбкой.

А я вот совсем не дернулась, потому что для меня Ира — уже взрослая девочка и в состоянии сама себя обслужить.

Я за самостоятельность.

Ира отводит взгляд от Ольги и хмурится, сердито шмыгнув.

— Я, — Ольга обратно садится за стол, — прошла не один кулинарный курс, ведь… она кидает беглый взгляд на Аркадия и мило улыбается мне, — всегда хотела быть для будущего мужа женой, которая хорошо накормит.

Она дает мне понять, что с десяти лет лелеяла мечту быть идеальной хозяюшкой для моего Аркадия.

Вот же чокнутая.

— Насть, ну ты же сама не можешь придраться, — Аркадий смеется и поливает куриную ножку соусом. Поднимает взгляд. — И да, я сам был свидетелем того, как Ольга выжимает из клюквы сок для соуса. Я-то всю жизнь думал, что терпеть его не могу.

У меня дергается глаз.

Клюквенный соус я покупала в супермаркетах или в отделе с готовой едой, где, по моему мнению, точно продавали домашние заправки для мяса.

— И это, если что, не упрек, — он улыбается, — а то ты сейчас все перевернешь, что я тебя якобы обвиняю, что не готовила домашние соусы и дрессинги.

— Нет? — вскидываю бровь.

— Нет, — качает головой.

Я могу сейчас закатить очень некрасивый скандал с обвинениями, оскорблениями, разбитой посудой и размазанным по лицу Аркаши соусом, но я сдержанно улыбаюсь:

— Ты любил меня не за соусы, верно?

Ира напрягается и в ожидании смотрит на отца исподлобья, а улыбка Оли становится натянутой и лживой.

Я поставила Аркадия в очень неудобное положение. В следующий раз подумает, стоит ли приглашать бывшую жену на ужин.

— Я тебя и сейчас уважаю и люблю, Настя, — Аркадий совершенно не теряется, — поэтому ты сидишь за этим столом. Ты все еще моя семья.

Благородный, честный и принципиальный мужчина.

Ни в чем его не обвинить.

Развелся и только потом позволил себе клюквенные соусы милой Оленьки.

— Любишь не так, как надо, — шипит Ира.

— Мы об этом с тобой уже говорили, доча, — спокойно отвечает Аркадий и от дочери не отводит взгляда. Не боится ее агрессии, — развод - это не конец света.

В груди давит.

Я хочу сбежать и непроизвольно встаю под волной ревности. Ножки стула громко скрипят о кафель.

— Я в уборную, — сипло отвечаю я. — Припудрить носик.

Шагаю к двери, из последних сил сдерживая в себе гнев.

— Ой, — ойкает Ольга. — Я, кажется, забыла ручные полотенца в гостевую уборную закинуть.

Ольга, как молодая хищница, не оставит меня. Не позволит перевести дух и прийти в себя.

— Пойдем, Настюш, — она подплывает ко мне, — я найду полотенце для твоих ручек.