Бывший муж. Наша семья осталась в прошлом

13

— Держи, — Ольга с дружелюбной улыбкой протягивает мне аккуратный рулончик белого ручного полотенца.

Ольга — хитрая и невероятно продуманная женщина.

— Если честно, я лишь нашла повод, чтобы оставить Аркашу и Иринку одних, — ее улыбка становится неловкой.

В просторной удобной на тесно, хотя в ней поместилось бы человек двадцать.

— Такое напряжение, — Ольга вздыхает и приваливается к кафельной стене спиной. Смотрит на меня в ожидании поддержки, — еще бы чуть-чуть и в меня бы полетело оливье.

Смеется, а я вытираю влажные руки.

Молчу, потому что могу разразиться криками и обвинениями, но буду не права. По факту: Ольга не уводила у меня мужа.

Мой муж решил о разводе без романа на стороне. Без каких-либо отношений. Я думаю, что он не позволял себе даже флирта с Ольгой.

Ведь он принципиальный.

Не хотел марать грязью ни меня, мать его дочери, ни объект своих воздыханий.

— Ты тоже злишься на меня? — Оля строит мне печальные глазки. — Насть, я ведь даже не в курсе была вашего развода.

Молчу и продолжаю вытирать руки, а они уже сухие.

Это-то меня и убивает: мой бывший муж не изменял, но любил и любил той любовью, о которой пишут книги — любовь страстная, но тайная.

Я могу представить, как мой Аркаша, суровый и бесстрастный, проходит мимо Ольги и даже взглядом не дает ей понять о буре в его груди.

Да, он умеет скрывать свои чувства.

— И я его не соблазняла, Насть, — виновато шепчет Ольга, кусая губы, — у нас были чисто рабочие отношения. Я же знала, что он женат и что у него несовершеннолетняя дочка… я же не хищница, Настюш.

Да, Аркадий защитил свою любовь от нападок и обвинений в том, что она — шлюха, шмара и разлучница.

— Он никак не выдавал себя, — Оля пожимает плечами и отводит взгляд, продолжая играть вину. — И я тоже… я на него даже не смотрела. Я… господи… Насть, — вновь печально взирает на меня, — я бы никогда не посмела с женатым…

— Но тайно вздыхала, — усмехаюсь я.

— Но это ли преступление? — логично спрашивает она. — Я о своих воздыханиях Аркаше даже не намекала, потому что у него была ты… — делает паузу, которая режет мое сердце острой стальной, — ты и Иринка.

— Была да сплыла, — бросаю полотенце в корзину под раковиной и отворачиваюсь к зеркалу.

Провожу пальцами по нижним векам, чтобы убрать черные точки осыпавшейся туши. Очень неудачная покупка. Обещали густоты, стойкость, а на деле оставляет темные круги под глазами.

Так случилось и с моим браком.

Аркаша обещал любить меня до конца моих дней, а в итоге я выслушиваю исповедь его новой женщины.

Как мне это пережить?

Как принять?

Как согласиться с тем, что я больше не его любимая девочка, которую он любил целовать в ушко и шептать:

— А кто у нас тут такая сладкая? А кого я сейчас покусаю?

Я чувствую фантомные щекотки на шее от его влажных и горячих поцелуев, что остались в прошлом.

Глаза жгут слезы, и я медленно выдыхаю и приподнимаю подбородок. Ольга победила, и она может сейчас насладиться победой.

Она столько лет бредила моим мужем, что заслужила мои слезы, ведь я на нашей с Аркашей свадьбой была слишком самоуверенной дурочкой.

— У меня с ним было двадцать два счастливых года, — я медленно поворачиваю лицо к виноватой Ольге.

Я не смогу врать.

Я не смогу сейчас сыграть высокомерное и холодное равнодушие к Аркадию, Ольге и к их любви в целом.

Я не смогу посмеяться и прикинуться той, кто благословляет союз двух влюбленных голубков.

Поэтому я буду честной, и, возможно, через правду я излечусь. Сделаю шаг к тому, что осознаю: в моей жизни нет Аркаши и я свободная женщина.

— Двадцать два года он меня любил, — вздыхаю я. — Я была его первой любовью, женщиной. Я Аркадию буду за это благодарна. Да, мне сложно. Очень сложно. Я не железная леди и к разводу не была готова.

— Да, я понимаю, — с грустью шепчет Ольга, — поэтому я чувствую вину перед тобой, Настюш, — смотрит на меня своими большими глазами.

— Если… в нем вспыхнул к тебе интерес, — сглатываю, — значит, мы уже были в тот момент обречены. Я уже тогда перестала быть для него любимой женщиной. Вот и все.

— Ты такая мудрая женщина, — Ольга хватает меня за ладонь, вглядываясь в глаза. — Такая сильная… Я так боялась скандалов, склок и твоей ревности, но теперь вижу, что Аркадий был прав, когда говорил, что в тебе есть достоинство и ты не будешь истеричкой-разведенкой.