Бывший муж. Наша семья осталась в прошлом

15

— Привет, Настюш, — на пороге моей квартире улыбается мама Ольги, Анна Витальевна . — Ты, наверное, меня не узнала…

Со дня нашей свадьбы с Аркадием она, конечно, изменилась. Постарела. Да лицо я явно не раз прооперировано у хирурга и обколота уколами красоты, но искусственно натянутая кожа не может скрыть ее седьмой десяток.

— Узнала, — коротко отвечаю я.

Мне через час ехать к Аркадию за нашей дочерью, которую я поведу на шопинг.

Да, я не могу Ире разрешить выбирать вместе с Ольгой наряды на свадьбу, ведь тогда точно можно будет сказать, что я отчаялась и сдалась.

— Ты меня не пригласишь зайти? — терпеливо спрашивает Анна Витальевна.

Напоминаю себе, что она пожилой человек, и что я должна проявить к ней уважение хотя бы из-за возраста.

Отхожу в сторону.

Анна Витальевна неторопливо заплывает, поправляя на ладонях тонкие белые перчатки.

Лицо почти не двигается и напоминает маску.

— Что вы хотели? — закрываю дверь.

Анна Витальевна опускается на пуфик, на котором я обычно сижу и обуваюсь.

— Я пришла попросить тебя кое о чем, — сдержанно улыбается, и ее улыбка из-за слабой работы мышц выходит кривой и жуткой.

— О чем? — скрещиваю руки на груди, неосознанно защищаясь от подслеповатого и мутного взгляда.

— Не приходи на свадьбу моей дочери, — она продолжает улыбаться, будто ее мышцы одеревенели и не могут расслабиться.

Я от неожиданности вскидываю бровь.

— Ты же должна понимать, что ты там будешь лишней, — Анна Витальевна печально вздыхает. — Достаточно будет твоей дочери и сына. Они же дети Аркаши, но приходить на свадьбу бывшего мужа… — ведет тощим плечом под меховым манто, — моветон.

— Правда? — спрашиваю я.

Я не собиралась быть на свадьбе Аркадия, потому что я не смогу на этом пышном торжестве держать себя достойно и холодно.

Я буду плакать. Для Аркадия и Ольги их свадьба для них — праздник, а для меня - похороны моей любви и надежд.

Моей семьи.

— Ты будешь всех смущать, — объясняет Анна Витальевна.

— Чем же?

— Это же элементарно, Настюша, — так и улыбается, словно все лицевые мышцы заклинило.

Зубы у нее, кстати, тоже не свои. Слишком ровные, белые.

— Ты ничего и никому уже не докажешь, — Анна Витальевна не отводит от меня пристального взгляда. — Я знаю. Развод в таком возрасте — это больно, но… Моя Оленька семью не разбивала и грех на душу не брала. Она не уводила твоего мужа, не имела связей с ним, потому что с уважением относилась к вашему браку.

Она глумится надо мной.

Издевается и насмехается: от меня муж ушел без измен. Ушел не потому, что у него уже были интимные и близкие отношения с другой женщиной.

Ушел, потому что я ему обрыдла.

Все сломал, все разрушил, все уничтожил, потому что разлюбил, и это куда больнее, чем скандалы об изменах.

Ведь измены — плотские страсти, а у нас с Аркадием высохла и исчезла связь двух душ.

— Вот и ты отнесись с уважением к моей дочери, — Анна Витальевна медленно моргает, — пусть она этот день отпразднует без оглядки на бывшую жену. Да, в обычной жизни вам придется строить отношения, ведь вашу с Аркашей общую дочку не отменить, но праздник оставь будущим мужу и жене. Я тебя очень прошу.

Я приподнимаю бровь выше.

Мне нельзя сейчас открывать рот, потому что я накричу на Анну Витальевну, а я должна себя поберечь. Мне не нужен нервный срыв.

— Чего ты хочешь взамен, Настюш? — тихо и заговорщически спрашивает моя гостья.

— Простите?

— Я в долгу не останусь, милая, — напоминает мне сейчас ведьму, которая готова наложить проклятье, — я могу быть щедрой. Я никогда не забываю добро, — поднимается пуфика, — давай подарим моей дочке тот праздник, о котором она так долго мечтала. Это уже не твой муж.

Выходит и бесшумно закрывает за собой дверь, будто зловещий призрак. На высоком трюмо за вешалкой вибрирует мой смартфон.

Пришло сообщение.

От дочери.

“Мамуля, мы с Ольгой поехали в салон на примерку платья. Она смогла договориться с тем крутым дизайнером, про которого я тебе рассказывала. Сегодня у него свободно только два часа. Приезжай сразу к нему. Сейчас скину адрес”