Бывший муж. Наша семья осталась в прошлом

21

— Ты не имеешь никакого права, Оля! — кричу я, и голос мой летит в глубь дома. — Я — её мать! А не ты! Не ты!

Ольга вздрагивает, бросает испуганный взгляд на потолок — туда, где спит Коленька. Обеспокоенно шепчет, хватая меня за руку:
— Ты его разбудишь, Настя… Тише, бога ради

Но как тут успокоиться?!

Сегодня утром мама одноклассницы Иры, с которой мы даже не особо знакомы, невзначай бросила при случайной встрече: «Ну как, директор-то несильно вас отчитал?»

И у меня земля ушла из-под ног.

Меня вызывали в школу на серьёзный разговор об успеваемости Иры.
А я ни сном, ни духом.

Потому что за меня туда явилась наглая и бессовестная Ольга, которая опять решила сыграть в маму Ирочки.

Сказать, что я в ярости? Да это ничто по сравнению с тем, что творится у меня внутри!

— Настя, — робко улыбается Оля, — я просто увидела запись в дневнике Иры. А она так переживала, что тебя вызывают в школу… Мне стало её жалко. Каюсь.

Я дышу, как загнанная лошадь, грудь поднимается и падает, а в ушах — гул, будто море ревёт в шторм.

Каждая её фраза — словно спичка, брошенная в бензин.

— Я — её мать! — рычу я, и голос дрожит от бешенства. — Я!

— Я не спорю, — быстро уводит меня в гостиную Ольга, — согласна… взяла на себя лишнее. Да, тебя надо было предупредить, и ты должна была сидеть у директора, но…

Она замолкает, и в этой паузе — жестокий ножевой удар в грудь.

— Ира ведь почему-то решила тебе ничего не говорить.

Всё.

Как будто мне в живот пырнули. Будто кишки намотали на лезвие.

Почему?

После той ночи, после пощёчины, после слёз и моих «прости, доченька, я не хотела» — мы вроде помирились. Она сказала, что понимает.

Но громкая и злая беседа с Ольгой доказывает, что между нами — пропасть.

— Может, не хотела тебя беспокоить, — жалостливо складывает Оля бровки домиком. — Ты же сейчас новое кафе открываешь. Ты вся в делах. Вся в заботах.

— Кофейню, — шиплю я.

— И я… — она мягко сжимает мои плечи, — если честно, не вижу ничего страшного в том, что сходила к директору. Насть, я же с ней провожу столько же времени, как и ты…

Пауза, а затем она тихо и аккуратно добавляет:
— Если не больше.

Всё.

Чёрная, кипящая смола заливает грудь. Гнев. Ненависть. Боль.

Дураку понятно, что она намекает.

Что Ира теперь — с ними. С отцом. С мачехой. С маленьким братиком.

А я?

Я — недоразумение.

Навязчивое. Ненужное.

Обиженное. Одинокое.

— Я же сейчас тоже участвую в её воспитании, — Оля позволяет себе говорить строже и твёрже. — Нет, мне не быть для неё мамой, но… ты не можешь отрицать, что я для неё тоже стала близким и родным человеком.

От скромной и робкой женщины ничего не осталось.

Передо мной — решительная львица, которая мягко и уверенно отбивает у меня моего львенка.

Оля чувствует власть. Чувствует, что побеждает. Чувствует, что я ничего не могу ей предъявить и что за меня никто не вступится.

Я не смогу даже Аркадию пожаловаться, потому что я для него — надоедливая баба из прошлого, от которой бы он с удовольствием избавился, будь у него такая возможность.

Никакого ко мне уважения. Сочувствия или привязанности. Оля посеяла в его сердце презрение ко мне и брезгливость.

— Зачем ты пришла? — слышу за спиной голос Аркадия. — Настя сейчас на плавании, и её привезёт к тебе наш водитель.

— Ты знаешь, что Оля была у директора нашей дочери? — предпринимаю я последнюю попытку достучаться до Аркаши. Глаз не свожу с хитрой и подлой Ольги. — Вызывали меня, как её маму, на разговор о её успеваемости, но…

— Я в курсе, — Аркаша встаёт рядом с Ольгой и мрачнеет, когда я перевожу на него обескураженный взгляд, — и мы с Ирой уже обсудили её двойки. Я нанял новых репетиторов для неё. Все в порядке, Настя. Вопрос решён.

— Ты должен обсуждать проблемы нашей дочери со мной, Аркаша…

— Иди к сыну, — он игнорирует меня и подталкивает Олю в спину.

Оля покорно уходит. Слова против не говорит. Тихая. Послушная. Идеальная жена.

— Если я начну тебе указывать, что ты должна, — Аркадий встаёт ко мне вплотную, — то ты свои долги не разгребёшь, — его глаза вспыхивают гневом. — И, может, ты ответишь… почему Ольга проверяет дневник нашей дочери, а ты нет? А? Раз уж мы начали говорить о родительских обязанностях.