Бывший муж. Наша семья осталась в прошлом

25

— Вы зря пошли на такую сильную манипуляцию с дочерью, Анастасия, — сказал мне психолог.
— Я лишь хотела показать, как Ольга... как Ольга поступает...
— Но вашей дочери нужны не уроки, а любовь. Принятие. Чувство безопасности даже тогда, когда она брыкается, кусается и отталкивает вас. Она — ребенок, а вы — взрослый.
— Но я ее люблю... — всхлипнула я. — Люблю... поэтому я... мне страшно ее потерять...
— Любовь отпускает, а не манипулирует, Анастасия. Любовь защищает, а не обвиняет. Да, Ира пройдет свои уроки, но не вы должны быть злым, обиженным и ревнивым учителем. Зачем вы ввязываетесь в игру, которую ведет Ольга.
— Чтобы не потерять дочь. Я борюсь за дочь.
— Правда? В этой борьбе не против Ольги, а против Иры. Вы словами напугали и обидели дочку, а не Ольгу.

Вздрагиваю, когда из коридора доносится трель дверного замка.
Вытираю слезы.
Я разбита.
Я разочарована.
Разочарована в себе. Я вышла войной не против Ольги или Аркаши со сладкими ядовитыми речами, а против родной дочери.

— Иду! — кладу тарелку с остатками панировки для рыбы в раковину и выхожу из кухни.
Мельком смотрю в зеркало. Я не должна встречать дочку в слезах. Я хочу быть для нее сильной, смелой и безопасной.
Эта наша неделя будет другой. Мы поедем за город в красивую зону отдыха с большим прудом, где выращивают розовые кувшинки.
К черту Ольгу, к черту Аркашу. К черту их любовь и счастье.

— Ир, у тебя же есть ключи, — распахиваю дверь и замираю.
На пороге стоит не только моя бледная и решительная Ирочка. За ее спиной стоят Аркадий и Ольга.
Что происходит?

— Ты пригласишь нас войти? — спрашивает Аркадий.

Я застываю, цепляясь взглядом за лица незваных гостей. Аркадий выглядит напряжённым, его руки спрятаны в карманы брюк. Ольга смотрит на меня со сдержанной вежливой улыбкой.
Я отступаю, будто загнанный зверь. Предчувствую беду.
Мир вокруг будто сужается до этой узкой полоски в дверном проёме. Я чувствую, как сердце колотится где-то в горле.
Мое женское чутье говорит: это конец.

— Могу поинтересоваться, что... — я замолкаю на полуслове, когда Ира, Аркадий и Ольга заходят в квартиру.

Аркаша закрывает дверь и разворачивается ко мне:
— Наша дочь хочет тебе кое-что сказать, — бывший муж Аркадий, как обычно, смотрит на меня с мягкой снисходительностью.
Как на блаженную дурочку.

— Я буду жить с папой! — громко и немного взволнованно заявляет наша дочка. — И с Ольгой! Мне так и к школе ближе, и Коля... Я по Коле скучаю...

— Солнышко, Коленька тоже скучает по старшей сестре, — Ольга ласково улыбается, — каждый раз так громко плачет. Аж захлебывается.

— Ира... — шепчу я и не могу даже моргнуть.

— Наша дочь так решила, — Аркадий с терпеливым высокомерием хмурится, — и я с женой поддерживаю это решение. Это правильно.

— Настя, ты же знаешь, — Ольга делает ко мне шаг, берет меня за руки и мягко сжимает мои ладони, — я Ирочку полюбила, как родную дочку. Между нами же никаких обид не будет? Ты же всегда была очень мудрой женщиной. Сильной и умной.

— Нет.

Я резко вырываю руки из её цепких ладоней. В ушах звенит, а в груди будто разливается ледяная волна.

— Ира... — поворачиваюсь к дочери, но она отводит взгляд и поджимает губы, нахмурившись.

Последняя ниточка нашей близости разорвана. Сердце колотится, оглушая каждым мощным ударом.

Аркадий вздыхает и достаёт из внутреннего кармана пиджака сложенный лист:
— Вот официальное уведомление для адвокатов. С понедельника Ира переезжает к нам.

Они украли её у меня.

Я смотрю на Иру. На её новые джинсы, которых я не покупала. На модный рюкзак, который я не выбирала. На стрижку, о которой меня не спрашивали.
Они уже переделали её. Уже превратили в другого человека, но это же... Моя дочь. Моя девочка, которую я носила под сердцем девять месяцев, над которой плакала ночами, когда у неё поднималась температура...

— Я... — не знаю, что сказать. Сейчас любые слова будут звучать жалко и одиноко. — Я не ожидала...

Ольга улыбается мне — сочувственно, снисходительно. Как победительница, которая может позволить себе быть великодушной:
— Мы поэтому все вместе и приехали...

— Всё решено, — говорит Аркадий, поправляя ворот рубашки. — Я заберу Иру в шесть вечера в воскресенье. Она должна собрать вещи, побыть с тобой...

А Ира так и не смотрит на меня. Лишь трет нос и кусает губы. Она, наверное, ждет, что я буду кричать. Моя девочка, моя малышка...

Забираю у Аркаши уведомление.
— Я поняла, — киваю. — В воскресенье, в шесть часов.

Я умираю внутри. Грудная клетка горит. Горло давит и тошнит.

Ира с недоверием косится на меня, оценивая мое состояние, и я ей мягко улыбаюсь. Впервые без обиды и ревности:
— До воскресенья у нас с тобой полно времени.

***

Приглашаю в мою свежую новинку, в которой будет больно, остро и очень интересно “Я была хорошей женой, но после развода стану плохой бывшей” https://litnet.com/shrt/llyI

— Мне давно неприятно прикасаться к тебе, — презрительно говорит. Нет, цедит сквозь зубы. — У тебя не кожа, а сухой пергамент… Я будто с мумией ложусь в кровать.

Прикрываю дрожащими пальцами рот, чтобы не закричать, не завыть.

— Ты же знаешь… У меня гормональный сбой… Я же лечусь, Паша…Доктор сказал...

— Ты сама просила поговорить, — взрывается его высокомерный смешок. — Сама спросила, что не так. Я тебе ответил честно и без лжи. Ты постарела.

Закрываю глаза. Кутаюсь в шаль и отворачиваюсь от жестокого Павла, чтобы спрятать слезы

Он уже у двери, поправляет галстук — тот самый, что я дарила.

— Если ты сейчас уйдешь… к ней… — сипло шепчу я, — то я тебе этого не прощу…