Бывший муж, Новый отец

Первое задание

Новая неделя началась с неожиданного вызова.

— Ко мне, — коротко сказал он, появившись в дверях её кабинета. Голос сухой, лицо непроницаемое. Ни намёка на то, что когда-то они были ближе, чем кто-либо в этом здании.

Она встала так быстро, что задела стул. Сердце колотилось — каждый его вызов давался ей слишком дорого.
Войдя в кабинет босса, она почувствовала знакомый холод. Огромный стол, идеально разложенные бумаги, ноутбук, тишина, нарушаемая только лёгким щелчком его часов на запястье.

— У нас встреча с инвесторами в пятницу, — начал он, пролистывая какие-то документы. — Презентацию готовишь ты.

Она замерла.
— Я?.. — слова сорвались сами собой.
— А кто ещё? — его взгляд скользнул по ней. — Ты секретарь, значит, знаешь весь объём работы. Или ты не справишься?

Слова укололи. Она сжала зубы, чтобы не ответить резко.
— Справлюсь, — тихо сказала она.

Он кивнул, словно и не сомневался.
— Отлично. У тебя три дня.

Оставшиеся часы пролетели, как один миг. Она рылась в отчётах, вытаскивала данные из бухгалтерии, искала материалы в архивах. К вечеру глаза устали так, что буквы расплывались.

— Мамочка, ты сегодня опять поздно? — спросил сын по телефону, и её сердце кольнуло болью.
— Совсем чуть-чуть, любимый. Я скоро приеду.

Она отключила звонок и вернулась к работе. В голове вертелось только одно: он специально это сделал. Знает, что нагрузка огромная. Зачем? Чтобы проверить меня? Унизить?

На третий день, когда презентация была почти готова, она отнесла распечатку в его кабинет.
Он сидел за столом, вчитываясь в документы. Поднял глаза.
— Показывай.

Она разложила листы. Он внимательно читал, перелистывал страницы. Время тянулось мучительно долго.

Наконец он откинулся на спинку кресла.
— Ты вложила в это много сил.

Она замерла. В его голосе не было холодной иронии, только констатация факта.
— Я старалась, — ответила она осторожно.

— Но… — он прищурился, снова взглянув на графики. — Здесь ошибка. Цифры за прошлый квартал не сходятся.

Она побледнела.
— Этого не может быть… я проверяла три раза.
— А я вижу ошибку один раз. Этого достаточно, чтобы сорвать сделку.

Она почувствовала, как ноги подкашиваются. Годы работы, её усилия — всё перечеркнуто одной фразой.

— Я… я исправлю, — прошептала она.

Он некоторое время молчал, глядя на неё. Его взгляд был тяжёлым, но в глубине мелькнуло что-то другое — будто сожаление.
— Исправь. И запомни: я требую не старания, а результат.

Выйдя из кабинета, она опустилась на ближайший стул. Ошибка… Как она могла её допустить? Перед глазами стоял сын, его рисунок на холодильнике: «Мама — сильная». А какая же она сильная, если едва держится на ногах?

В тот вечер она снова задержалась в офисе. Когда все сотрудники разошлись, и только свет её лампы горел в коридоре, она дописывала презентацию. Вдруг дверь тихо скрипнула.

— Ещё здесь? — его голос заставил её вздрогнуть.

Она обернулась. Он стоял в дверях, без пиджака, с расстёгнутым воротником рубашки. Уставший, но всё такой же уверенный.
— Нужно закончить, — пробормотала она.

Он подошёл ближе, посмотрел на экран.
— Исправила?
— Да.

Он молча кивнул. Несколько секунд они стояли слишком близко, и напряжение стало почти невыносимым.

— Ты изменилась, — вдруг сказал он тихо, так, что она едва расслышала.

Она затаила дыхание. Сердце колотилось так сильно, что казалось, он его услышит. Но он тут же отступил, вернул себе холодный тон:
— Завтра в девять хочу финальный вариант.

И вышел, оставив её с дрожащими руками и тысячью вопросов, на которые она боялась искать ответ.