Бывший муж, Новый отец

Проверка на прочность

Они ехали в полной тишине.
Утренний город за окном мелькал серыми полосами, солнце только пробивалось сквозь облака. В машине играла тихая инструментальная музыка, но даже она не могла смягчить неловкость, повисшую между ними.

Лейла сидела рядом, собранная, но внутренне напряжённая. Арсен — за рулём, с тем же каменным лицом, с которым мог вести важные переговоры.

— Выспались? — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от дороги.

Она усмехнулась.
— После вчерашнего? Вряд ли.

Он чуть заметно кивнул, и угол его губ дрогнул — будто хотел сказать что-то ещё, но передумал.

Совещание проходило в большом стеклянном здании.
Партнёры оказались требовательными, и Лейле пришлось несколько раз вносить правки в презентацию на ходу. Арсен наблюдал молча, но каждый её шаг, каждое слово не ускользало от его взгляда.

Когда она уверенно отвечала на вопросы, он чувствовал странную гордость — но тут же гасил её, заставляя себя быть холодным.
Он хотел проверить её. Проверить, не дрогнет ли она, если он снова станет тем самым Арсеном, которого боялись подчинённые.

— Хорошо, — сказал один из партнёров после окончания презентации. — Всё очень профессионально.
— Это заслуга моего сотрудника, — спокойно ответил Арсен, чуть кивнув в сторону Лейлы.

Она опустила глаза. Услышать от него похвалу — неожиданно.

Когда встреча закончилась, они вышли в коридор.
— Вы справились, — тихо сказал он, и в голосе впервые за долгое время не было холода.
— А вы сомневались? — спросила она, глядя прямо ему в глаза.

Он сделал шаг ближе.
— Я хотел убедиться.

Лейла ощутила, как по коже прошёл ток.
— В чём именно? — спросила она, с трудом сохраняя спокойствие.

— В том, что вы всё ещё можете держать удар.

Она вздохнула.
— Я не та, что была раньше, Арсен.

— Знаю, — сказал он, глядя на неё внимательно. — И, возможно, именно поэтому… теперь всё сложнее.

Он замолчал, словно поймал себя на том, что сказал лишнее.

Они шли к машине.
Дождь только начинался — мелкий, осенний, почти прозрачный. Лейла прикрыла голову папкой с документами. Арсен молча раскрыл зонт и протянул его ей.

— Возьмите, — коротко сказал он.
— А вы?
— Я не из сахара.

Она хотела возразить, но увидела, что капли уже стекали по его волосам и по воротнику пиджака. Что-то внутри кольнуло — то ли жалость, то ли то самое чувство, от которого она так долго убегала.

В машине он молчал, пока не сказал вдруг:
— Кто это был вчера?

Она вздрогнула.
— Что?

— Человек, которому вы сказали… «люблю тебя».

Она посмотрела в окно, пряча глаза.
— Это неважно.

— Для вас, может быть. Для меня — важно.

Она сжала руки.
— У вас нет права спрашивать.

Он медленно выдохнул, но голос его был твёрдым:
— Может, и нет. Но я всё равно хочу знать.

— А я не скажу, — тихо ответила она.

Повисла тишина. Напряжённая, вязкая, будто воздух в машине стал гуще.

И всё же, когда они остановились у офиса, он вышел первым, открыл ей дверь и сказал:
— Завтра в девять. Мы снова едем вместе.

— Это приказ?
— Это не просьба.

Он посмотрел на неё — долго, пристально, так, что внутри всё перевернулось.

Когда он ушёл, она стояла под дождём ещё несколько минут.
И думала лишь об одном: сколько ещё они смогут держать эту дистанцию, делая вид, что между ними — только работа.

Потому что с каждым днём эта линия огня становилась всё ближе.