Бывший муж, Новый отец

День после

Ночь была длинной. Слишком.

Арсен сидел у окна, не включая свет. Город за стеклом жил своей жизнью — фары, сигналы, редкий снегопад. Москва не спала, а он не мог заставить себя лечь. Перед глазами — лицо Лейлы, глаза мальчика, этот испуганный взгляд, так похожий… на его собственное отражение в детстве.

Пять лет.
Пять лет, в которых он ничего не знал.
Он знал каждую цифру своих контрактов, каждый пункт договора, но не знал самого главного — своего сына.

Он вспомнил, как уезжал. Как стоял в аэропорту, злой, упрямый, с чувством, будто уходит от предательства. Тогда он думал, что Лейла выбрала деньги, работу, чужие амбиции. А теперь понял — не знал ничего.

Он поднялся, подошёл к столу, налил себе кофе, но тот остыл, не успев коснуться губ. Всё внутри гудело. Нужно было действовать. Разобраться. Понять.
И если она лгала — он заставит её сказать правду.

Лейла не спала тоже. Артём спал рядом, уткнувшись носом в подушку, а она смотрела в потолок и считала удары сердца. Её руки всё ещё помнили, как дрожал сын, когда голос Арсена сорвался на крик.
Как она шептала: всё хорошо, не бойся.

Она знала — это только начало. Он не оставит всё так. Арсен всегда доводил всё до конца. Особенно — когда чувствовал, что кто-то перешёл ему дорогу.

Когда утро окончательно вступило в силу, она встала, собрала Артёма в сад, попыталась улыбнуться воспитательнице.
Но внутри — всё было на грани.

Он приехал в офис рано. Чересчур рано — раньше всех.
Его шаги эхом разносились по коридорам. Секретарь испуганно замолчала, едва увидев его взгляд.
— Где Лейла? — спросил он коротко.
— Её ещё нет…
— Позови, когда придёт.

Он закрылся в кабинете. Но не работал — просто сидел, глядя в одну точку.

Она вошла спустя час.
Тихо. Без стука. Сдержанно, как человек, который заранее знает — будет больно.

— Ты рано, — сказала она спокойно.
— Не спалось, — короткий ответ.
Пауза.

— Арсен…
— Сколько раз ты хотела мне сказать? — перебил он. — Один? Два? Или вообще ни разу?

Она не ответила.

Он поднялся.
— Я хочу видеть его.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Он не готов.

— Не готов? — усмехнулся он, и в усмешке сквозила боль. — Ему пять лет, Лейла. Пять! У него есть отец, и он имеет право знать.

— А ты имеешь право — появляться как буря и ломать всё заново? — в голосе её зазвенела сталь. — Ты тогда ушёл, не спросил, не оглянулся! Почему теперь решил вернуться героем?

Он шагнул ближе. — Я не герой. Я отец. И я не позволю, чтобы мой сын рос, думая, что его нет.

Она покачала головой. — Слишком поздно.

— Поздно — это когда гроб закрыт, — отрезал он. — А пока он жив — я рядом буду. Хочешь ты того или нет.

Он развернулся к окну, но плечи его дрожали — не от злости, а от того, что он сдерживал.

— Ты хоть понимаешь, что я чувствовал вчера? — спросил он тихо. — Когда увидел его. Я смотрел — и будто сам на себя в детстве. Тот же взгляд, Лейла. Мой. И ты забрала у меня эти годы.

Она закрыла глаза. — Я защищала его.
— От кого? От меня?!
— От всего, что было между нами! От твоей матери, от твоего мира, где я всегда была чужой!

Он подошёл ближе. — А он? Он теперь чей? Только твой?

Она не выдержала — слёзы прорвались.
— Ты не представляешь, каково это — растить ребёнка одной. Каждый день бояться, что он спросит: а где мой папа? И не знать, что ответить.

Он молчал.

— Я не хотела тебе мстить, Арсен. Просто хотела тишины.

Он кивнул, но взгляд оставался холодным.
— Тишина кончилась.

День закончился тяжело. Он ушёл, не сказав ни слова. Она сидела, не в силах работать, чувствуя, как всё рушится снова — уже во второй раз.

Но вечером телефон загорелся.
Сообщение.
От него.

«Я заберу сына завтра из сада. Хочу поговорить с ним. Без сцен. Без тебя, если так легче».

Она уронила телефон.
Страх и любовь смешались.
Он не остановится. Он никогда не останавливался, если что-то считал своим.