Бывший муж сестры

Глава 9

Подскакиваю на кровати от того, что мне в голову настойчиво лезут посторонние голоса. От испуга по спине ползают колючие мурашки. 

Опускаю ноги на пол, прислушиваюсь. За дверью и правда голоса. А один из них я знаю очень хорошо. Не помню имя, но это друг Глеба.

Меня прошибает пот. Оглядываюсь через плечо: Алиса, мерно посасывая соску, спит.

Я, затаив дыхание, приоткрываю маленькую щелочку в двери и выглядываю наружу.

Что они тут делают? Может, нужно позвонить Глебу? Спросить? 

Но развернувшаяся передо мной картина отвечает сразу на все вопросы и расставляет все по местам, удерживая Глеба под мышки, двое друзей пытаются разуть совсем не державшееся на ногах тело. 

У меня в груди тут же вспыхивают досада и злость. Я решительно выхожу из спальни и плотно прикрываю за собой дверь. 

 —  Здрасти,  —  сдерживая раздражение, кидаю парням.

Те, повернув голову в мою сторону, замирают, уставившись на меня в недоумении.

 —  Эм, и тебе не хворать,  —  выпрямляется тот, что сидел на корточках и снимал ботинки Глебу.  —  Я что-то не припомню, а разве Глеб говорил, что она здесь?  —  обращается он ко второму.

 —  Да я не припомню,  —  пожимает тот плечами.

 —  Слушай.  —  Первый снова поворачивается ко мне. —  А что ты тут делаешь? 

Скрещиваю руки на груди, насупившись.

 —  Как видишь, живу. А разве он,  —  киваю на Глеба, —  вам не сказал, что сегодня ночует в другом месте? Зачем вы его приперли сюда? Да еще и в таком состоянии? 

Я откровенно начинаю злиться. Даже представить себе не могла, что мне придется ночевать с пьяным Глебом под одной крышей!  Я на это не подписывалась.

 —  Кир, сам справишься?  —  не обращая внимания на меня, спрашивает второй.

 —  А то, не в первый же раз. Ты куда?  

 —  А я профбеседу хочу кое с кем провести,  —  отвечает он.

И в тот же миг оказывается рядом со мной. Я даже глазом моргнуть не успеваю, так он это сделал быстро. Видимо, еще не до конца проснулась.

Но, когда вижу парня вблизи, узнаю в нем того самого Тимофея.

 —  Что тебе?  —  Икнув, вжимаюсь в стену.

 —  Пойдем, хочу поговорить с тобой.

Парень сжимает мой локоть и тащит на кухню.

 —  Эй, полегче! — возмущаюсь я, буксуя ногами.

 —  Ребенок, как я понимаю, тоже здесь? 

Я молча перебираю ногами, оставляя его вопрос без ответа. Но, как только мы оказываемся на кухне, а Тимофей закрывает за спиной дверь, тут же, ожесточившись, встаю в позу.

 —  А тебе то что? Какое тебе дело до этого?  —  сжимаю челюсть, цежу сквозь зубы.

 —  Мне как раз до этого есть самое прямое дело. Ты зачем вернулась, Наденька? Чего ему мозги пудришь? Глебу и сестры твоей достаточно, слава Богу, ума хватило наконец-то послать ее нахер!  —  В его голосе чувствуется пренебрежение и даже скорее презрение. Тимофей достает из-за спины свернутую в трубку папку и кидает ее на стол.  —  Видимо, за ум взялся, а тут ты появилась. Не лезь к нему, девочка,  —  предупреждает он.

Я судорожно глотаю воздух от обиды. Тимофей уже один раз послужил раздором в наших отношениях. Больше я ему не позволю этого сделать. И теперь я не поведусь на его провокационные слова! Если Глеб захочет, чтобы я ушла, пусть мне сам об этом скажет.

 —  Так, может, у друга своего спросишь, кто к кому лезет?  —  выпячиваю упрямо вперед подбородок.  —  Я его не трогала. И даже в мыслях не было общаться с ним. Так что не делай поспешных выводов, Тимофей.

Парень прожигает меня взглядом.

Мне становится до жути страшно, когда он внезапно начинает наступать на меня.

 —  Не подходи.  —  Осторожно делаю несколько шагов назад, прячась за стол.

 —  Лучше отвали от него, малая. По-хорошему прошу.  —  Тимофей упирается в стол и, облокотившись об него, припечатывает к полу требовательным взглядом. 

—  Или запугиваешь?  

Меня пробирает озноб, и я обхватываю себя за плечи ладонями.

 —  У тебя связь между мозгом и языком присутствует?  —  язвит он. —  Думай, что говоришь!  

Он разворачивается и идет к выходу, но, задержавшись на пороге, поворачивается ко мне снова лицом.

 —  И подумай еще над тем, что тебе придется оставить Глеба в покое. У нас на носу большой проект, и он должен вложиться в него на все сто процентов. А ты и твой ребенок  —  для нас помеха. Усвоила, малая? Так что сделай нам всем милость. Свали в туман.

После этих слов Тимофей выходит, а я так и остаюсь стоять неподвижно, будто вросла ногами в пол. Обида, боль от несправедливости сказанных им слов: все внутри смешалось в отравляющий душу коктейль. 

Лишь только когда снова слышу громкие голоса в коридоре, сбрасываю с себя оцепенение и, подойдя к дверному проему, прислоняюсь к стене.

— Что ты там ей сказал? — это говорит Кирилл.

— Правду, — отмахивается Тимофей. 

По их отдаляющимся голосам я прихожу к выводу, что они уже возле входной двери.

— Не переборщил? — уточняет Кирилл.

— А даже если и так, что с того?

— Второго раза нам Глеб не простит. Серьезно тебе говорю. Надеюсь, такого дерьма, как в прошлый раз, больше не повторится.

За парнями захлопывается дверь, и я наконец-то облегченно вздыхаю. Этот Тимофей просто откровенный козел! 

И если я раньше думала, что люди меняются… то Тимофей — явное доказательство того, что люди действительно меняются, только в худшую сторону.

С досады ударяю ладонью о стену. Завтра же выскажу Глебу все, что он заслуживает. Сам сказал, что ему нужно два дня, чтобы разобраться с делами в моей квартире, а вместо этого напился до свинячего состояния.

От переживаний пересохло в горле. Я, развернувшись на пятках, подхожу к фильтру, наливаю стакан воды и нечаянно цепляюсь взглядом за папку на столе, которую бросил Тимофей.

Что он там сказал? Что Глеб за ум взялся? 

Выпиваю стакан воды залпом и медленно подхожу к столу, затаив дыхание… В голове мелькает мысль, что, возможно, мне не стоит лезть туда, куда не просят, но она тут же пропадает, когда, открыв первую страницу, вижу слово «расторжение».