Бывший Муж Сестры

Глава 3

Тимофей размазывает кашу по тарелке, строит башню из огурцов.

– Баба, а почему дождик пахнет?

– Это не дождик пахнет, солнышко. Это земля.

– А земля почему пахнет?

– Потому что в ней много всего живого – травинки, корешки, червячки.

– Фу, червячки!

– Червячки полезные. Они землю рыхлят.

Телефон вибрирует на столе. Алексей прислал адрес. Пригород, сорок минут на электричке.

– Баба, ты слушаешь?

– Слушаю, милый.

– Нет, не слушаешь! Ты в телефон смотришь!

Убираю телефон, сажусь рядом. Обнимаю – пахнет детским шампунем и чем-то неуловимо родным.

– Прости, солнышко. Рассказывай.

– Я в садике подрался.

– С кем?

– С Максимом. Он сказал, что бабушки старые и некрасивые.

– И что ты?

– Дал ему в нос! Сказал – моя бабушка красивая и молодая!

Целую в макушку:

– Спасибо, защитник. Но драться нехорошо.

– А он первый начал!

– Всё равно. Можно словами ответить.

– Какими словами?

– Например: "Ты ошибаешься". Или: "У тебя неправильная информация".

Смеётся:

– Баба, ты как робот говоришь! "Неправильная информация"!

К обеду внук засыпает на диване – набегался на площадке. Укрываю пледом, сажусь на кухне с ноутбуком. Работа – просмотреть резюме, назначить собеседования. Механически листаю, думаю о вечере.

В три приезжает Лиза – раньше обычного.

– Мам, можно Тимошу ещё на пару часов оставить? У нас с Антоном дела.

– Какие дела?

– К врачу надо.

Смотрю внимательно – дочь отводит глаза.

– Лиза?

– Что?

– Всё в порядке?

– Да, мам. Просто... проверка.

– Какая проверка?

Молчит, потом выдаёт:

– Беременна я, кажется.

Сажусь на стул. Второй ребёнок. Ей всего двадцать три.

– Кажется или точно?

– Тест показал две полоски. К врачу идём подтвердить.

– И что думаете?

– Рожать, конечно. Антон счастлив. Хотел дочку.

– А ты?

– Я... не знаю. Страшно. Тимошке только четыре. Квартира однушка. Денег в обрез.

Встаю, обнимаю:

– Справитесь. Я помогу.

– Мам, ты и так помогаешь.

– Буду больше. Внуки – это святое.

Уезжают в пять. Тимофей машет из окна машины – ладошка липкая от печенья прижата к стеклу.

Собираюсь неспешно. Душ, лёгкий макияж. Что надеть? Красное – уже было. Синее – вчера. Выбираю чёрные брюки и белую блузку – просто, но элегантно.

Электричка полупустая – вечер вторника, дачники ещё не поехали. Сижу у окна, смотрю на мелькающие пейзажи. Леса, поля, дачные посёлки. Где-то там его дом.

Встречает на станции. Джинсы, футболка, лёгкая куртка. Без пиджака выглядит моложе.

– Не замёрзли? Вечером прохладно.

– Нормально.

Машина старенькая Volvo – он говорил. Внутри чисто, пахнет кожей и его парфюмом.

– Далеко?

– Десять минут. Дом ещё не достроен, предупреждаю. Но жить можно.

Едем по просёлочной дороге. Вокруг сосны, берёзы. В воздухе запах хвои и чего-то цветущего.

– У меня весь участок в сирени. Предыдущие хозяева насажали.

Сворачиваем к деревянному забору. За ним – недостроенный дом. Первый этаж готов, второй – только каркас.

– Добро пожаловать в моё королевство.

Выхожу из машины. И правда – сирень везде. Белые и лиловые гроздья, сладкий запах.

– Красиво.

– Это пока единственная красота. Дом – сами видите.

Внутри просторно и светло. Большие окна, как на проекте. Кухня-гостиная, камин, минимум мебели.

– Извините за спартанскую обстановку.

– Мне нравится. Воздух, пространство. В городских квартирах этого не хватает.

– Вино будете? Есть красное и белое.

– Давайте красное.

Наливает, чокаемся. Вино хорошее – не из «Пятёрочки» точно.

– За плов?

– За повара.

Готовит сосредоточенно – режет морковь соломкой, обжаривает мясо. Руки красивые, уверенные. Сижу на барном стуле, наблюдаю.

– Не мешаю?

– Наоборот. Приятно, когда смотрят.

– На работе тоже?

– На работе смотрят на чертежи, не на меня.

– А заказчицы?

Смеётся:

– Заказчицы обычно с мужьями приходят. И смотрят на сметы, не на архитектора.

Пока плов томится, выходим на террасу. Вечереет, но тепло. Где-то стрекочет цикада.

– Марина, можно вопрос?

– Опять личный?

– Очень.

– Валяйте.

– Почему вы согласились приехать? После всего, что Елена про меня говорила.

Думаю, как ответить. Честно?

– Елена много про всех говорит. Про бывшего мужа тоже наговорила – козёл, импотент, неудачник. А он просто другую нашёл, помоложе. Некрасиво ушёл, не спорю. Но человек неплохой. Так что я давно не верю её рассказам.

– И всё же рискнули.

– А что терять? Мне сорок пять. Дочь взрослая. Внук растёт. Работа есть. Квартира есть. Чего бояться?

– Разочарования?

– Разочарование – это когда ждёшь многого. А я ничего не жду. Просто... хочется почувствовать себя женщиной. Не мамой, не бабушкой, не сотрудницей. Женщиной.

Встаёт, подходит ближе. Кладёт руку на плечо:

– Вы и есть женщина. Красивая женщина.

– В темноте все красивые.

– Не говорите глупостей.

Наклоняется, целует – уже не осторожно, как вчера. Губы тёплые, требовательные. Отвечаю – сама не ожидала, что так хочется.

– Плов сгорит, – шепчу.

– К чёрту плов.

Но идём проверять. Плов идеальный – рассыпчатый, золотистый. Едим прямо из казана, запиваем вином.

– Вкусно. Правда вкусно.

– Рад, что нравится.

После ужина сидим у камина. Он подкладывает дрова, я смотрю на огонь. Уютно. Спокойно. Будто дома.

– Останетесь?

Вопрос повисает в воздухе. Остаться – значит переспать. Переспать – значит... что?

– Алексей, я не готова. Пока.

– Понимаю. Извините.

– Не извиняйтесь. Просто дайте время.

– Сколько угодно.

Отвозит на станцию к последней электричке. У вагона обнимаемся – долго, не хочется отпускать.

– Завтра увидимся?

– У меня завтра кладбище. С Еленой.

Напрягается:

– Понятно.

– Алексей, это просто день рождения мамы. Традиция.

– Я понимаю. Правда. Позвоните потом?

– Обязательно.

Утро среды. Собираюсь на кладбище – строгое платье, минимум косметики. Цветы купила вчера – белые хризантемы, мама любила.

На кладбище приезжаю первой. Могила ухоженная – Елена платит смотрителю. Ставлю цветы в вазу, сажусь на лавочку.

– Привет, мам. С днём рождения.

Тишина. Только ветер в деревьях.

– У меня всё хорошо. Лиза беременна вторым. Скоро ещё один правнук у тебя будет.

Шаги по дорожке. Оборачиваюсь – Елена. Дорогой костюм, причёска из салона, лицо как маска.

– Привет.

– Привет.

Ставит свои цветы – красные розы. Садится на другой край лавочки.

– Как дела?

– Нормально. У тебя?

– Тоже.

Молчим. Семь лет не общались нормально, о чём говорить?

– Павел звонил, – вдруг говорит она. – На днях.

– И что?

– Сказал, отец какую-то бабу завёл. Видел их вместе в городе.

Сердце ухает вниз. Неужели Павел нас видел?

– И что ты ответила?

– Что мне плевать. Пусть хоть с десятью бабами. Мне-то что?

– А тебе правда плевать?

Поворачивается, смотрит в упор:

– А тебе?

– Что?

– Не прикидывайся. Инна всё видела в субботу. Как вы танцевали.

Вот и приехали.

– Танцевали. И что?

– Марина, ты совсем охренела? Это мой бывший муж!

– Бывший, Лена. Семь лет назад бывший.

– И что? Думаешь, срок давности есть?

– Думаю, ты не имеешь права указывать, с кем мне общаться.

Встаёт, идёт к могиле. Поправляет цветы – резкие, злые движения.

– Мама бы тебя не поняла.

– Мама хотела, чтобы мы были счастливы. Обе.

– Счастливы? С моим бывшим? Ты серьёзно?

– Лена, что ты от меня хочешь? Чтобы я отказалась от... от возможности? Из-за твоих обид семилетней давности?

– Это не обиды! Это предательство!

– Чьё? Его? Он от тебя ушёл, да. Но ты сама говорила – вы уже два года как чужие были.

– Я говорила? Я такого не говорила!

– Говорила. Мне. По пьяни. Что у вас секса год не было. Что спали в разных комнатах. Что ты первая роман завела.

Бледнеет. Кажется, забыла об этом пьяном откровении.

– Даже если так. Это мой бывший муж. Есть правила!

– Какие правила? Где написано?

– Везде! Это просто... неправильно!

Подхожу к ней, беру за плечи:

– Лена. Посмотри на меня. Мне сорок пять. Тебе сорок семь. Мы уже не девочки, чтобы делить мальчиков. Ты замужем, у тебя Виктор. Ты счастлива?

– При чём тут...

– Счастлива?

– Да! Да, счастлива!

– Тогда отпусти. Дай и мне шанс.

Вырывается:

– Никогда! Слышишь? Я тебе этого никогда не прощу!

– За что простить? За то, что он меня на танец пригласил?

– Ты знаешь, за что!

Разворачивается, идёт к выходу. У ворот оборачивается:

– Выбирай. Он или семья. Третьего не дано.

Уходит. Стою одна у маминой могилы.

– Вот так, мам. Опять одна.