Бывший муж. Смотри, кого ты потерял

Глава 10

Я приезжаю в ресторан «Рим» ровно в семь. Пунктуальность — моё второе имя, особенно когда речь идёт о таких неприятных встречах.

Одета я скромно, но с достоинством: чёрное платье, которое скрывает все изгибы, и лёгкий, почти незаметный макияж. Ничего вызывающего, ничего, что могло бы намекнуть на свидание.

Это не рандеву, а деловой разговор, хоть и до тошноты личный. Мой внешний вид — это щит, который должен отбить любые его попытки флирта или обесценивания.

Внутри царит полумрак. Мягкий, обволакивающий свет хрустальных люстр отражается в полированных поверхностях столов и бокалов, создавая ощущение роскоши, которая давит своей избыточностью. Запах дорогих, изысканных блюд, смешиваясь с лёгким цветочным ароматом, витает в воздухе. Место пафосное, с претензией, Антон всегда любил такие места, где всё напоказ, всё должно кричать о его статусе и возможностях.

Бывший уже ждёт. Он сидит за столиком у окна, откуда открывается завораживающий вид на огни ночного города. Наглый, как и всегда. Одет безупречно. Тёмный костюм, идеально сидящий по фигуре, словно вторая кожа, дорогая рубашка, запонки поблёскивают на свету, притягивая взгляд.

Он выглядит успешным, даже хищным, этаким королём своей маленькой вселенной. Его поза расслабленная, но в ней чувствуется в любой момент готовность к атаке.

Когда я подхожу, он поднимает взгляд, и его губы трогает отвратительная самодовольная ухмылка, которая кричит: "Я знал, что ты придёшь". В ней читается вызов, предвкушение и абсолютная, непробиваемая уверенность в своей правоте.

Подхожу к столику, не здороваясь, не удостаивая его ни взглядом, ни кивком. Отодвигаю стул с лёгким шумом, достаточно громким, чтобы обозначить своё присутствие, но без лишней агрессии. В глаза не смотрю, лишь скольжу взглядом по его галстуку, по пустому месту в области его сердца.

– Даже не обнимемся после долгой разлуки? – усмехается Антон и эта фраза, сказанная с такой насмешкой, заставляет меня сжать челюсти.

– Давай без лишних слов. Я здесь по делу, – мой голос звучит сухо и отстранённо.

Я не собираюсь подыгрывать ему, опускаться до его уровня, до этой игры в кошки-мышки. Мне нужен его отказ, чёткое, недвусмысленное подтверждение того, что он не имеет никаких прав на моего ребенка.

Антон поднимает бровь, словно я сказала что-то из ряда вон выходящее, ухмыляется шире, наслаждаясь моим, как он, должно быть, думает, замешательством, и небрежно машет официанту. Тот появляется словно из ниоткуда.

– Бутылку «Шато Марго», 2015 года, – бросает он, и в его голосе слышится неприкрытое превосходство, а сам же даже не смотрит на официанта, словно тот — пустое место. – И меню.

Конечно, он не спрашивает меня, чего я хочу, не удосуживается хотя бы для приличия поинтересоваться. Просто заказывает дорогое вино, демонстративно, с таким видом, будто это обычный столовый напиток.

А тем временем это его способ подчеркнуть свои финансовые возможности, свой новый, недосягаемый для меня статус. Каждое движение, каждое слово кричит: "Посмотри, как высоко я забрался".

– Мне гребешок с трюфельным соусом и мороженое из морского ежа, – делает он заказ с такой небрежностью, будто речь идет о чем-то обыденном, а не о деликатесах. Затем переводит взгляд на меня, и в его глазах вспыхивает ехидный огонёк. – А ты что выбрала? Что-нибудь домашнее, да? Или что-то экзотическое сегодня попробуешь? – он усмехается, явно вспоминая, как я раньше, в нашей общей, прошлой жизни, любила простые, понятные блюда, а на "экзотику" смотрела с подозрением.

– Кофе. Без сахара и молока, – отрезаю я, не скрывая презрения в голосе.

Меня воротит от его показухи, от этого цирка с едой, которая, кажется, стоит целое состояние, когда я помню, как в декрете считала мелочь на пакет молока, так как почти все деньги съедала аренда. Поэтому даже не открываю меню, словно отказываясь участвовать в этом фарсе.

Антон откидывается назад, на спинку стула, с ленцой разглядывая меня, словно я какая-то диковинка, попавшая в его зверинец. В его взгляде читается смесь интереса, оценки и чего-то неуловимого, что заставляет меня сжаться. Он изучает меня, пытаясь найти прежнюю Олю, но её здесь нет.

– Ольга, я тебе должен, – начинает он, когда официант уходит и его голос становится неожиданно серьёзным, теряя на мгновение свою привычную ухмылку. Этот тон, редкий для него, настораживает меня. – А долги я всегда отдаю, – он произносит это с такой уверенностью, будто это незыблемый закон вселенной. – Поэтому тебе не надо ломаться, не надо изображать из себя принципиальную нищенку. Выбери квартиру. Любую. И я её куплю. Это просто… возврат долга.

Я кривлю губы в усмешке, горькой и ядовитой. Возврат долга? Он даже сейчас не может признать свою вину, назвать вещи своими именами. Для него это просто деловая операция.

– Ты мог бы просто перевести мне сумму, вырученную за продажу моей квартиры, на мой счёт, – отвечаю спокойно. – С процентами за все эти годы пользования моими деньгами.

Произношу это с холодным расчётом, цифры всплывают в памяти сами собой, ведь я годами просчитывала, сколько он мне должен.

– А не устраивать этот цирк с сертификатом. Твой широкий жест не исправит моего отношения к тебе. И вину твою не искупит. Но хотя бы, ты не будешь мне должен. – делаю паузу, чтобы каждое слово дошло до него. – И впредь, я прошу тебя, больше не появляться в моей жизни. Никогда.

Он наклоняет голову, словно обдумывая мои слова, словно каждое моё требование — это лишь очередная задачка, которую он с лёгкостью решит. И его губы растягиваются в наглой, самодовольной улыбке, которая теперь кажется ещё более отвратительной после его мимолётной "серьёзности".

– Это навряд ли, – произносит он более низким голосом, почти мурлыкающим, словно он сытый кот, играющий с мышью перед тем, как окончательно её сожрать. Это мерзко и вызывает во мне волну тошноты. – Ты изменилась, похорошела. Мне приятно на тебя смотреть, – его оценивающий взгляд скользит по мне. Антон даже не скрывает, что рассматривает меня, как товар, как объект. – И я хочу делать это как можно чаще.