Бывший муж у меня на пороге

Глава 21.

Юркнув в здание, я в прямом смысле слова прячусь по углам, слушая, не идёт ли за нами он.

Но нет. Не идёт. Может, правда показалось?

— Итак, тут буду работать я, — показываю на свой стол с компьютером. — А вот тут, — указываю на пустой стол рядом с моим, — будешь рисовать ты. Договорились?

— Да! — для Миры это всё одно большое приключение.

Она принимается бодро раскладывать принадлежности для рисования, а я ей помогаю, пока мой рабочий компьютер подключается к системам.

Пальцы дрожат, как будто меня бьёт электричеством.

Мог ли там, у входа, правда, быть Всеволод? Что-то я не припомню у него друзей-таксистов.

В конце концов, я прихожу к выводу, что на меня так влияет возвращение в город. И это неудивительно, ведь наибольший шанс нарваться на призрака — это посетить кладбище.
Вот и я, по возвращении, совершаю прогулку по кладбищу, где похоронено… да много чего тут похоронено.

Вот меня и преследуют призраки. И лучше пусть это будут призраки, чем столкновение лоб в лоб, по типу того, как было с бывшей свекровью.

Я работаю на полставки, и моя смена быстро подходит к концу. Мирослава даже проголодаться не успела, но я всё равно пообещала ей, что после работы мы пойдём в кафе. К слову, я договорилась с начальством об авансе, который мне уже выдали.

В этот раз выйти из здания я решаю не через основной вход, где меня окликнул призрак бывшего мужа, а через чёрный. Нам всего лишь нужно будет пересечь таксопарк, который сейчас опустел, потому что к вечеру количество вызовов сильно подскакивает.

Свой последний рисунок, щедро покрашенный толстым слоем гуаши, Мирослава деловито несёт на руках. Любуется.
Я рядом с ней. Параллельно набираю номер телефона отделения, где лежит мама, чтобы узнать, как у неё дела.

— Так, зайка, постой минутку, — говорю ей, как только мы выходим на улицу. — Я быстренько позвоню в больницу, узнать, как там бабушка.

Дочь кивает. Она у меня, тьфу-тьфу, беспроблемный ребёнок, который если и закатывает скандал, то строго по делу.

Медсестра трубку поднимает не сразу, а когда у нас завязывается разговор, поясняет:

— Ну, как дела… не очень! Врач прописал ей другие лекарства, будем наблюдать. Сейчас она, наконец-то, уснула, а то боли сильно беспокоили.

В этот момент в таксопарк на медленной скорости заезжает белая машина — такси, но это я отмечаю краем глаза, потому что все мысли прикованы к состоянию мамы.

— Вы уже начали обследование? Что-то нашли? — Господи, я даже не знаю, что спрашивают в таких ситуациях.

Меня снова всю трясёт.

— Всё делаем, не волнуйтесь. Присмотр за вашей мамой хороший, но вы, конечно, припозднились. Надо было раньше этим заниматься, видно, что человеку плохо.

От беспомощности хочется разреветься. А мама ещё хотела потерпеть и дождаться записи к семейной…

— Так, а что это у нас тут такое? — нет, мне точно не кажется.

На этот раз где-то рядом со мной точно бывший муж. Ужас!

— Спасибо, всего доброго, — безжизненным голосом я прощаюсь с медсестрой, и рука с телефоном тут же опадает плетью. — Мира… — поворачиваюсь туда, где секунду назад стояла дочь. — Мира?! — почти кричу я.

— Мама, смотри! — голос дочери совсем рядом.

За припаркованной белой машиной, которая до безумия напоминает ту, что стояла во дворе маминого дома. Я бегу к ней на ватных ногах, хватаюсь за холодный капот, чтобы завернуть туда, где стоит моя дочь.

— Смотри, что я придумала! — она показывает мне, как отпечатала свой рисунок на передней двери автомобиля. — Красиво, правда?

— Очень, — раздаётся спокойный и, тем не менее, совершенно оглушающий голос моего бывшего мужа.

Я поднимаю глаза и только сейчас замечаю в полумраке, что прямо за моей дочерью стоит огромная чёрная фигура.

Ноги подкашиваются, но вовсе не из-за нахлынувших романтических чувств. Мне физически плохо! Аж зубы стучать начинают.

Глаза бывшего мужа в полумраке светятся — кажется, он смотрит на меня не моргая.

— Мира, зайка, иди сюда, — не отрывая взгляда от глаз, которые я не видела пять лет, подзываю к себе дочь. — Нам пора.

Оглушающую тишину, которая повисла между мной и Всеволодом, нарушают маленькие шаги нашей дочери по гравию.

— Мы идём на автобус? — уточняет она, подняв на меня лицо.

Лицо, которое прямо сейчас пристально разглядывает Зарубин, потому что дочь стоит ко мне полубоком. Не описать словами, что происходит у меня внутри. Сердце так сильно бьётся о рёбра, что кажется — они скоро треснут, не выдержав.

— Да-да, на автобус…

— Ну вы что, — очередным раскатом грома раздаётся голос, который я, оказывается, так и не сумела забыть. — Какой автобус? Давайте я вас подвезу.

Подвезу — в каком смысле? И вообще, почему пассажира такси высадили в автопарке? Да и где сам водитель? Кто-то же его сюда привёз.

— Ура! — ни о чём не подозревая, радуется дочь.

— Нет, спасибо, — резко отвечаю я.

— Почему? Я люблю кататься на машине, — рассуждает Мирослава, чем в очередной раз привлекает к себе внимание Зарубина.

Я на грани того, чтобы грохнуться в обморок.

— Сейчас ноль градусов. Совсем скоро температура опустится до минусовой. Не факт, что в автобусе будет отопление. Ты правда из-за принципа хочешь, чтобы… ребёнок мёрз? — Господи, каким тоном он произнёс слово «ребёнок», меня аж бросило из жара в лёд.

— Мы тепло одеты. До свидания.

Не успеваем мы с Мирославой развернуться и сделать пару шагов в противоположном направлении, как я слышу характерный шорох гравия за спиной.

Всеволод идёт за нами. Чёрт! И пристал же гад.

— Вы на какой автобус идёте? Дорогу возле библиотеки перекрыли, там только что произошла авария. Мне самому пришлось объезжать.

Так, стоп. Объезжать пришлось?.. Нет, нет, нет… Очевидный ответ, что крутится у меня на уме, не может быть правдой!

Силой заставляю себя анализировать его слова. Это именно та остановка, на которой мы должны сесть на автобус.