Бывший муж. Вернуть семью

Глава 2

Несмотря на то, что в прихожей, помимо Юсупова, еще несколько человек, я даже не замечаю, кто приехал и в каком количестве. Потому что потрясенно пялюсь на Тагира, а тот пожирает меня глазами в ответ. На губах его медленно расплывается ухмылка.

- Мариночка, что же ты стоишь, помоги гостям, возьми их верхнюю одежду, - голос тети Адили сладкий, как елей, чуть ли не медом сочится.

Но взгляд у нее уничтожающий, едва ли не кричащий от возмущения. Зато улыбка на лице застывает как приклеенная и выглядит неестественно. Моя приемная мать готова на клочки меня разорвать, вот только рядом толпятся гости и при посторонних людях она, конечно же, не может себе позволить накричать. Надо же вести себя подобающе.

- Да, конечно! Рада познакомиться! – опомнившись, я бросаюсь на помощь и тут же получаю ворох шуб и курток, которые уношу развесить в гардеробную для верхней одежды.

- А где же Лаяночка? – доносится позади веселый голос какой-то женщины.

Спиной чувствую, как меня прожигают глазами вслед, а сама молюсь, чтобы смотрел не Юсупов… может он забыл меня уже? Хотя надеяться на это слишком глупо. Взгляд у Тагира был такой, словно он наконец-то загнал в угол самую желанную добычу. Поневоле от одного воспоминания об этих черных, как самый темный омут, глазах мурашки по коже. Нет, точно не забыл…

А хотелось бы. Если хоть кто-нибудь прознает о нашей связи, о том, что мы даже женаты были, мне больше не дадут жизни. У меня и так она не сахар, но я уверена, что тетя Адиля с молчаливого одобрения дяди Мурата устроит мне настоящий ад. Не говоря уже о том, что они снова могут начать шантажировать меня сыном…

Как же хорошо, что Ратмира увезла няня! Не хватало еще, чтобы Тагир прознал о ребенке. По их законам он вполне может отобрать у меня сына – женщина в восточных семьях при разводе практически бесправна.

«Папа говорит, что у моего жениха своя авиакомпания! И несколько крутых бизнес-центров!» - всплывают некстати в голове слова Лаяны. Да уж, с Юсуповым мне не тягаться… Хорошо, что Зариповы и словом не обмолвятся о том, что у меня есть ребенок. Уверена, они бы даже под пытками в этом не признались, чтобы малейшая тень позора не легла на их драгоценную Лаяночку. Даже увезли моего сыночка, лишь бы у гостей вопросов лишних не возникло.

Вешаю последнюю шубку на плечики и только разворачиваюсь, чтобы уйти, как передо мной будто из ниоткуда возникает тетя Адиля. Лицо перекошено от злобы – сейчас, без свидетелей, ей нет смысла даже пытаться сдерживать истинные эмоции. И свою черную ненависть тоже.

- А ну слушай сюда! – шипит она и больно хватает меня за руку выше локтя. Унизанные кольцами пальцы впиваются в кожу, когда мачеха дергает меня к себе, - Чтобы смотреть даже в сторону Юсупова не смела, поняла меня?! Это жених Лаяны и тебе с ним ничего не светит!

- Ч-что вы такое говорите, тетя! – тараторю я испуганно, - Я ведь ничего не сделала!

- Видела я, как ты на него смотрела! Не сделала она. Таким, как ты, и делать ничего не надо, один взгляд как у кошки течной – и мужика в койку затащила. Смотри мне, слышишь? Если только увижу, что ты хвостом перед Тагиром вертишь – горько пожалеешь!

- Да за кого вы меня принимаете?! – возмущаюсь я, пытаясь вырвать руку из хватки.

Но тетя Адиля вцепилась в нее, будто кобра. Наращенные ярко-красные ногти впиваются в кожу так, что следы остаются от полумесяцев.

- Ты дурочку из меня не делай. Ясно за кого принимаю – ты же не девочка давно. Таким, как ты, под мужика лечь – как воды попить. Раз до свадьбы попробовала, то и тут легко согласишься. Порченая ты, как мамаша твоя. Я таких за версту чую.

Меня захлестывает такая обида, что я даже понять не успеваю, как всаживаю тете Адиле хлесткую пощечину. Я не маленькая была, помню маму очень хорошо! И всегда она была воспитанной женщиной, которая не позволяла себе даже взглянуть на постороннего мужчину! Она папу любила и жили они с ним душа в душу, не ссорились никогда!

- Не смейте так о маме говорить! – выпаливаю я.

А уже в следующую секунду жалею о том, что сделала.

Тетя Адиля лишь сначала замирает и таращится на меня во все глаза. Явно отпора получить не ожидала за столько лет издевательств. Но уже через секунду мачеха хватает меня за волосы. На моей голове собран пучок, но это не мешает ей вцепиться в локоны так, словно она скальп собирается с меня снять.

- Ах ты потаскушка неблагодарная! Пригрела змеюку на груди! Ну ничего, я тебя сейчас так проучу, забудешь, как перечить! – голос тети Адили сочится злорадством.

Она тащит меня куда-то вглубь комнаты.

- Пустите! – я перехватываю ее руку за запястье и пытаюсь расцепить пальцы, больно тянущие за волосы.

- Только пикни! Еще хуже будет! – угрожает она и с размаху лупит меня металлической ложкой для обуви.

Я скулю от боли, пытаясь перехватить рожок, но тетя Адиля легко вырывает его. Она женщина в теле, тогда как я из-за постоянного недосыпа и нагрузки похудела значительно, и силы у нее явно больше. Так что она лупит меня, как провинившегося щенка, не обращая внимания на то, что из моих глаз уже градом катятся слезы. Лишь когда я начинаю рыдать громче и умоляю остановиться, тетя Адиля отпускает мои волосы и с брезгливой миной отряхивает руку, будто держала что-то неимоверно грязное.

- Одинаковые вы с мамашей. Как только уму-разуму начинаешь вас учить, так вы сразу в слезы, - хмыкает она презрительно, - Чтобы на Юсупова даже смотреть не смела, поняла меня? Ну??

- Поняла, - всхлипываю я, обнимая колени руками.

Следы ударов горят огнем. Тетя Адиля не церемонилась и не жалела, била, куда только дотянется.

- То-то же. А то строит из себя невинную бедняжку, - мачеха бросает рожок для обуви рядом и сухо, без капли сострадания в голосе, распоряжается, - наверх иди и приведи себя в порядок. Да платье надень какое-нибудь подлиннее, закрытое, чтобы рук не видно было. Не позорь нашу семью еще больше, и так от тебя одни беды.