Бывший муж. Вернуть семью

Глава 4

Я сижу в своей комнате, как на иголках. Знаю, что тетя Адиля не придет сразу, чтобы не вызвать никаких подозрений. Наверняка сейчас отвлекает гостей, как может. Вот только счастье мое длится недолго и в тишине я провожу всего каких-то полчаса.

Дверь в мою комнату распахивается с грохотом и тетя Адиля влетает внутрь без стука. Я едва успеваю сесть на кровати, а мачеха уже нависает надо мной и грозно трясет кулаком:

- Ты что устраиваешь?! Зачем краснеть меня перед гостями заставляешь?? Ты хоть понимаешь, какого уровня гости к нам приехали, а? Или что, ты так Лаяну опозорить захотела? Сестре завидуешь?

- Я не завидую! – выпаливаю, как только появляется возможность вставить хоть слово, - Мне просто стало плохо.

- И поэтому так по-хамски ушла? Значит так… - тетя Адиля сурово сводит брови на переносице, - чтобы я твоих выкрутасов больше не видела, поняла? Если не поймешь словами – я по-другому объяснять буду. Сама уже знаешь, как. Мы хорошее впечатление должны на семью Тагира произвести, а раз уж ты наша родня, прости Аллах, то соответствуй. И так одни беды и позор в дом несешь.

- Если я здесь вам так мешаю, давайте я переселюсь? Буду жить отдельно, на работу устроюсь в вашу пекарню, - я подскакиваю на ноги и умоляюще смотрю на тетю Адилю. Просить такое у дяди Мурата я бы даже не осмелилась.

- Что такое, гулять по мужикам без присмотра захотела? – сощуривается мачеха и окидывает меня презрительным взглядом, будто смотрит даже не на пустое место, а на самое гадкое, что только может быть.

- Как вы можете такое говорить?! У меня был только один мужчина! Не думайте, что я какая-то развратная! Я хочу просто спокойно жить с сыночком, раз вам здесь мешаю.

Но мое объяснение тетю Адилю не устраивает совсем.

- Значит, так. Чтобы я такого от тебя больше не слышала. Еще раз заикнешься о переезде – будешь оправдываться перед Муратом. Мы тебя приютили, кров тебе дали, ты ни в чем не нуждаешься, и вот так ты отплатить хочешь? Снова нас на весь город ославить, когда опять в подоле принесешь?

Я поджимаю губы и увожу взгляд в сторону. Сейчас ситуация кажется мне просто безвыходной. Неужели я никогда не вырвусь отсюда? Ведь, по сути, у Зариповых в руках вся моя жизнь… они буквально решают все. Вдруг дядя Мурат не одобрит, чтобы я в университет вернулась? Мы ведь пока это даже не обсуждали. Неужели я так и буду все время просто уборщицей и прислугой в доме дяди?

- То-то же, - хмыкает тетя Адиля самодовольно, приняв мое молчание за согласие, а потом принимается давать указания, - Дождешься, когда гости лягут и пойдешь уберешь все. Загрузишь посудомойку и протрешь полы в столовой, гостиной и холле. А еще отпарь платье Лаяны, в котором она будет завтра. Да, и утром встань пораньше, чтобы тебя никто не видел, и накрой на стол.

Молча смотрю перед собой. Я уж думала, что в дни, когда здесь гости, получится немного отдохнуть, но нет. Вся работа сдвинется на ночь, так что даже поспать толком не выйдет.

Действительно, зачем тратить деньги на прислугу, когда дома живет нахлебница, можно ее сделать батрачкой за еду и кров. И я не против помогать, я никогда работы не боялась, но не когда я даже толком с ребенком проводить время не могу. Иногда приходится оставлять Ратмира в манежике совсем одного, ведь няню Зариповы вызывают только в крайних случаях, когда гости приезжают. И то лишь для того, чтобы его увезти…

- Не слышу ответа, - голос тети Адили леденеет.

- Хорошо, тетушка.

- Кстати, об этом. При гостях зови меня мамой.

Я тут же вскидываюсь. Все во мне сразу протестует против этого. У меня только одна мама – Тая Славина! Другой быть не может!

- Мама у меня есть, - тихо, но твердо говорю я, - могу называть вас мачехой.

- Еще чего! Ты свой гонор-то поубавь, кому-нибудь другому показывать его будешь, принципиальная ты наша. Со мной гордость свою засунь в то место, которым ты ребенка нагуляла. Пока ты в моем доме, и я кормлю тебя и гулёныша твоего – по моим законам будешь жить, поняла?

Опускаю голову и сжимаю крепче зубы. Я устала слушать постоянные оскорбления. Может поэтому я негромко произношу:

- Меня кормит дядя Мурат. Не вы.

Раньше я бы не осмелилась перечить тете Адиле, но сейчас… я многое готова терпеть ради своего ребенка, как и любая женщина, но называть мачеху матерью…

- Ах ты! Мало сегодня досталось, а?

Тетя Адиля дергается ко мне, замахиваясь, чтобы ударить, но я успеваю податься назад.

- Мама! Мама, ты тут?? – к моему счастью, в комнату, будто вихрь, залетает Лаяна. – Наконец-то! Я тебя везде ищу! Мамочка, завтра чай подавать Тагиру, а я так волнуюсь!

Сестра в такой панике, что тетя Адиля моментально теряет ко мне всякий интерес.

- Мое ты золотко. Ну пойдем, пойдем порепетируем вместе, - тепло улыбаясь, она приобнимает дочь за плечи и ведет к выходу.

Не успеваю я выдохнуть с облегчением, как она оборачивается у двери:

- С тобой позже поговорим. Все, что я сказала, сделай. Иначе хуже будет.

Когда остаюсь одна, сажусь на свою кровать и печально смотрю под ноги, на пестрый детский ковер. Сыночка безумно не хватает. Рядом с ним все проблемы отходят на другой план, остается только его крошечный носик-кнопочка, темные, будто спелые наливные вишни, глазки и счастливая улыбка. А как он смеется, когда наклоняешься чмокать его сладкие щеки! Когда мои волосы щекочут его лицо, Ратмир всегда заливается хохотом.

- Как же тебя не хватает, мой маленький… как ты там без меня? – бормочу я тоскливо.

Закрыв глаза, мысленно представляю лицо сыночка и вздыхаю. Наверное хорошо все-таки, что Ратмира нет сейчас в доме. Он маленький еще, но если поставить сына рядом с отцом, всем станет заметно, насколько они похожи. Тагир бы все понял, а уж его мама тем более. Кисма ведь его мать?

Чувствую укол обиды. Меня Юсупов с семьей не знакомил… по сути мы для своих семей женились тайно. Сегодня я даже толком не узнала, кто с ним приехал. Помимо Кисмы было двое мужчин – один совсем в возрасте, лет шестидесяти, а второму на вид лет сорок. Была еще молчаливая женщина тоже лет тридцати пяти-сорока. Они схожи с Лаяной. Может потому что общие восточные корни дают знать – незнакомка тоже брюнетка с роскошной копной волос и пухлыми губами.