Бывший муж. Вернуть семью

Глава 8

Чувство такое, будто под ногами разверзлась земля и я падаю в пропасть. Быстро оглянувшись и удостоверившись, что рядом никого нет, я стараюсь сказать как можно более ровным тоном:

- Не понимаю, о чем вы, Аниса.

По губам брюнетки змеится ядовитая усмешка.

- Ну конечно, не понимаешь. С виду такая праведница, вчера вон в монашеское платье вырядилась, а сама по койкам чужих мужиков скачешь.

В лицо бросается краска. Уже не первый человек обвиняет меня в том, чего я не делала никогда! Тагир вообще был моим первым и единственным мужчиной! Сколько можно постоянно макать меня в грязь?

- Следи за языком, - не выдержав, припечатываю я и, проходя мимо, нарочно пихаю Анису плечом.

Но просто так любовница Юсупова меня отпускать не собирается точно. Перехватив меня за запястье, она дергает меня к себе и шипит в лицо:

- Поаккуратней на поворотах. А то ведь я тебе такое устроить могу, что мало не покажется.

В глазах Анисы столько злобы и ненависти, словно я ей жизнь сломала или как минимум дорогу где-то перешла.

- Можете не переживать, ваш любовник мне не нужен, - чеканю, вырывая руку из хватки, - Но, судя по тому, что он вас бросил прямо перед женитьбой, предпочитает Тагир явно девушек помоложе. А вы так, запасной аэродром для разнообразия. Понимаю, обидно. Но я здесь не при чем – идите к Юсупову и спросите, чего он не любит постарше.

У Анисы лицо вытягивается от изумления. Она явно не думала даже, что я отпор могу дать. И я ее очень понимаю – с виду наверняка выгляжу зашуганной и забитой. Просто за все время жизни в доме Зариповых я четко уяснила одно правило: лучше быть незаметной и не высовываться. Тогда есть шанс, что на тебя обратят меньше внимания. А то всегда «забота» тети Адили или дяди Мурата мне выходила боком.

Это Лаяну они холили и лелеяли, а обо мне заботились иначе. Запреты, скандалы, даже физические наказания – дядя Мурат говорил, что все это мне во благо. Я же другой веры, в отличие от Лаяны, а это значит, что уже априори грязная. А уж когда я забеременела, Зариповы будто вообще с катушек слетели. Считали, что получили доказательство своим словам. Не раз я выслушивала, что надо было меня больше бить и «воспитывать». Мол, мало было, раз не поняла…

А мне всего-то и хотелось просто почувствовать себя любимой, нужной. Чтобы мне тоже говорили, что я молодец, когда приношу домой хорошие оценки – а училась я на отлично. Чтобы хоть раз обняли и сказали доброе слово. Передать не могу, как мне было больно и горько, когда о моем дне рождении даже не вспомнили. А когда я робко сказала об этом, тут же получила упрек, что должна быть благодарна за то, что меня поят и кормят после смерти родителей. А могли вообще в приют упечь, меньше было бы проблем.

Ратмир, мой малыш, стал единственным светом в окошке. После его появления в жизнь наконец-то вернулся смысл после гибели родителей. Я все еще хоть кому-то нужна…

Сбегаю в свою спальню и перевожу дух. Что за сумасшедшее утро! А ведь Юсупов здесь гостить будет несколько дней… Если сейчас так невыносимо, то что будет потом?

Отыскав более-менее подходящее платье, я натягиваю сверху кардиган. Оно на бретельках, а скрыть синяки ведь как-то нужно. Быстро причесав растрепавшиеся волосы и собрав их в хвост, я выхожу из комнаты. Сначала, конечно, стою какое-то время у двери, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре. Не хочется снова столкнуться с Тагиром или его любовницей.

Но накрывать на стол надо и выйти приходится.

Когда прохожу мимо комнаты сестры, Лаяна легко меня замечает. Я надеюсь ускользнуть, но она окликает:

- Марина! Марин, помоги цепочку застегнуть!

Остановившись, я тяжело вздыхаю. Сделать вид, что не расслышала и уже ушла не выйдет – половицы на ступеньках скрипят. Лучше уж помочь, чем потом снова получить нагоняй от тети Адили.

И мне не сложно. Я с радостью бы помогала даже Лаяне, если бы она вела себя не так, будто я ее прислуга. Но сестре наоборот, словно нравится меня унижать. Даже когда я убираю в ее комнате, собираю в стирку вещи и глажу их, она всегда умудряется насорить еще больше, поставить неотстирываемое пятно или просто сказать что-нибудь обидное. И при любом исходе буду виновата я и только я.

Когда появляюсь в комнате Лаяны, она уже ждет меня, сидя за туалетным столиком. Дорогое резное дерево, зеркало с подсветкой и куча ящиков и шкатулочек, набитых не просто безделушками, а недешевыми украшениями и косметикой. Все для единственной родной дочки.

Еле подавляю еще один вздох. Мне безумно нравятся всякие украшения тоже, косметика, но я себе позволить толком ничего не могу. Лучше уж на сына потрачу, чем на какие-нибудь тени. Это важнее.

- Ну что ты там копаешься? Давай скорее, ждут уже все, - капризно фыркает Лаяна.

Она приглаживает нежные кружева утонченного платья, которое больше подходит для приема у какой-нибудь английской королевы, чем для обычного завтрака. Бросив на меня через зеркало высокомерный взгляд, сестра протягивает мне золотую цепочку с кулончиком.

Отказать даже в мыслях нет – опять скандал будет на ровном месте. Поэтому просто беру ее и жду, когда Лаяна приподнимет волосы. Застегнуть ее – дело трех секунд, но длинная цепочка вдруг натягивается сильнее, настолько, что в шею названой сестре впивается. В растерянности отпускаю украшение и только тогда замечаю, что Лаяна тянула цепочку пальцами с другой стороны, что есть сил.

- Ты что делаешь? Сама же попросила помочь ее надеть, - недоумеваю я.

- Зачем ты порвала мою любимую цепочку?! – капризно кричит сестра и вскакивает на ноги. – Это подарок папы!

Перевожу взгляд на абсолютно целую цепочку, которую Лаяна стискивает в кулаке и мои брови ползут вверх.

- Ты о чем? Ты ее в руке держишь и все с ней нормально.

Глядя мне в глаза с наглой усмешкой, Лаяна наматывает на пальцы концы цепочки и резко ее пополам.

- Как же так, Марина?? Зачем ты ее порвала? Я думала, что мы сестры!