Бывший муж. Вернуть семью

Глава 10

Мои губы дрожат. Не выдержав, я опускаюсь назад на стул и закрываю лицо руками. По щекам предательски стекают горячие слезы. Не хочется, чтобы посторонний человек видел, как я плачу, но сдерживаться нет сил.

Мысленно ругаю себя, что я совсем раскисла, а мне нужно быть сильной ради Ратмира. Но очень сложно постоянно пытаться искать хоть каплю чего-то позитивного, когда вокруг сплошная тьма. Я уже не выдерживаю. Но страшнее всего за будущее. Даже представить не могу, как на мне отыграется тетя Адиля. А уж если помолвка сорвется, то вся семья Зариповых просто на кусочки меня разорвет.

Кисма молчит, не давит. Дает мне возможность выплакаться и лишь потом спрашивает негромко:

- Все ведь так и есть, да? Тебя здесь обижают?

- Я… я не могу сказать. Правда, не могу. Извините, - сгорбившись, бормочу я сокрушенно.

Так страшно. Оставаться здесь страшно и открыться еще страшнее. Я ведь не знаю, что Кисма за человек. Что, если она узнает о внуке и переменится? Тагир заберет Ратмира и она поддержит его – ведь сын должен расти с отцом…

- Не бойся, - мягкая ладонь, покрытая морщинками, ложится на мое плечо.

Кисма ободряюще сжимает его.

- Знаешь, я ведь поднимала Тагира одна. Мы сбежали из маленького аула, еще когда ему было три годика, - вдруг говорит она.

Я вскидываю голову. Никогда до этого я не слышала о прошлом бывшего мужа. Он не любил о нем рассказывать. Сказал лишь, что они жили очень бедно, что его воспитывала бабушка. Я не стала тогда слишком сильно расспрашивать, хотя мне так хотелось узнать побольше Юсупова. Но он всегда был закрытым. Как глыба льда, которую ничем не растопить.

- Мой муж был тираном. Он продал нашу дочь, маму Тагира… избил меня сильно за то, что пыталась дочку спасти. А потом тот человек вернул Айшу. Она уже забеременела. А при родах… она погибла, - с трудом говорит Кисма.

Вытерев поспешно слезы, я подаюсь вперед и стискиваю ее сухонькую ладошку в своих. Сколько же боли вынесла эта женщина?

- У Тагира никого не было, кроме нас. Но муж его будто возненавидел… мог наказывать его сильно, несмотря на то что Тагир еще совсем маленький был. А когда Ильсур избил его, трехлетнего, во мне что-то сломалось. Нас ведь учат покорности с детства. Быть хорошими женами, матерями. И я старалась быть хорошей женой, вот только матерью стала отвратительной. Не уберегла свою единственную дочку… И я решила, что должна спасти хотя бы внука. Я дала себе слово, что больше никогда не стану терпеть ни унижений, ни побоев. И не дам в обиду ребенка. А ты ведь ребенок еще.

- Ну что вы, совсем нет, - смущаюсь я. – Мне уже больше двадцати.

- Для моего возраста практически все в этом доме дети, - улыбается Кисма.

Я кусаю губы. Решиться на такой шаг для меня сложно. Но кое в чем бабушка Тагира очень права – если я не сделаю этого сейчас, не покажу синяки ей, то Юсупов явится сам. Пока что есть хотя бы мизерный шанс избежать катастрофы. Да, скандал, скорее всего, будет грандиозный, но все-таки это не то же самое, когда жених хозяйской дочки вдруг сам приходит осматривать ее сестру.

Решившись, я встаю и аккуратно стягиваю с себя одежду. На мне остается только удобное хлопковое белье. Хоть и смущаюсь, но понимаю, что Кисму не мое тело интересует, а синяки на нем. И она действительно внимательно рассматривает каждый. Молчит, хмурится, а потом кивает:

- Спасибо, что доверилась. Побудь здесь. Я спущусь вниз и поговорю с Тагиром.

Мы тепло прощаемся с бабушкой Юсупова. Эта встреча оставила приятный осадок, несмотря ее причину, но все равно тревогу оказалось не унять.

Я переоделась в домашние штаны и мешковатую кофту, будто спрятаться ото всех пыталась. Кисма ушла уже полчаса назад и с каждой новой минутой во мне росло отчаяние и беспокойство. Что же там происходит внизу? И чем все это обернется?

Хотя… может Тагир просто более выгодные условия брака с Лаяной для себя выторговывает? С чего я вообще взяла, что он вдруг кинется меня защищать? Мы развелись давно. А то, что Юсупов мне недавно наговорил – так он просто поразвлекаться со мной захотел…

Сейчас изобразит разгневанного искателя справедливости, получит в управление какой-нибудь холдинг крупный и забудет, как меня зовут. А я… а мне конец.

Дверь вдруг с грохотом открывается. Я подпрыгиваю на месте, застигнутая врасплох – от нервов я даже ногти принялась грызть на руке.

На пороге стоит… тетя Адиля. Уничтожает меня взглядом. Внутри что-то медленно умирает.

- Что, добилась своего? – шипит она, - Нравится, когда вокруг тебя все пляшут? Потаскуха!

Сжимаю губы в тонкую нить. Лучше промолчать сейчас. Мой сын у них, я даже толком не знаю, где именно…

- Что молчишь? – еще больше выходит из себя тетя Адиля, - Ну ничего… иди к Мурату в кабинет, сама будешь объясняться. И только попробуй мне что-нибудь ляпни лишнее, поняла?

- Что у вас там такое? Почему так долго? – раздается совсем рядом голос Кисмы.

И тетя Адиля волшебным образом за одно мгновение из разгневанной мегеры, ненавидящей меня до глубины души, превращается самое милое создание на земле.

- Ничего, ничего, дорогая Кисма, - улыбается она так широко и старательно, что кажется сейчас щеки треснут. – Просто немного подгоняла Марину, она не хотела идти.

Кисма останавливается рядом с тетей Адилей, окидывает меня коротким взглядом и ободряюще улыбается:

- Не бойся, иди, внученька.

Мачеху чуть ли не корежит от ласкового обращения ко мне.

Еле сдерживая внутреннюю дрожь от волнения, я прохожу мимо посторонившихся женщин и направляюсь к кабинету дяди Мурата. Каждый шаг тяжелый, словно на эшафот иду. Зачем он меня позвал?

А вдруг кто-то рассказал о ребенке Тагиру? Просто упомянул вскользь, что я не такая уж святая и «нагуляла на стороне ребенка», а Юсупов просто сложил два и два?

До кабинета дяди Мурата всего метров десять, но я успеваю себя накрутить настолько, что, когда берусь за ручку двери, едва в обморок не падаю от головокружения. Главное, чтобы никто не рассказал про Ратмира!