Бывший муж. Вернуть семью

Глава 11

Я застываю в дверях. Даже пошевелиться не могу сначала, но строгий голос дяди Мурата выводит из оцепенения.

- Марина. Зайди и сядь.

В его тоне звучит сталь. Я глаза боюсь поднять. Прикрываю за собой дверь и семеню к столу. Приходится сесть рядом с Тагиром, потому что напротив дяди Мурата только одно свободное кресло. Нас разделяет всего сантиметров тридцать пространства. Можно было бы сказать целых тридцать! Но этого мало. У меня будто кожа готова воспламениться от взгляда Юсупова.

Так и хочется закричать, чтобы он перестал пялиться, что это неприлично, но не решаюсь и звука выдавить. Рядом с дядей Муратом всегда так происходит. Он подавляет не только своей грузной фигурой, но и тем, какая угрожающая аура от него всегда исходит. Если тетя Адиля крикливая и любит поскандалить, то дядя Мурат сдержанный и холодный. Вот только наказывает он куда серьезнее. Недаром даже такая боевая жена его боится, хоть и скрывает это всячески.

- Марина, - обращается ко мне дядя Мурат и я невольно вздрагиваю всем телом и впиваюсь пальцами в ручку кресла, - сегодня утром какое-то недоразумение случилось по твоей вине… может пояснишь?

- Не по ее вине, - сухо обрубает Тагир. – Я самолично стал свидетелем того, как ваша жена избивала вашу приемную дочь.

- Гм… может ты не так понял? Видишь ли, Марина… она очень проблемная. И иногда такие методы воспитания просто необходимы. Иначе она не понимает.

У меня вспыхивают уши.

- К тому же, - продолжает дядя, - синяки она могла получить и совсем не из-за Адили. Уверяю тебя, Тагир, моя жена никогда бы не стала издеваться над приемной дочерью! Марина – наша кровь, мы приняли ее в семью как родную! Она подтвердит, что никогда ей ни в чем не было отказа и ни в чем она не нуждалась. Правда ведь, Мариночка?

Дядя Мурат обращается ко мне слишком ласковым, даже каким-то приторным тоном, как никогда не делал. Я робко вскидываю голову, но Юсупов вдруг жестом пресекает:

- Разговаривайте со мной, а не с ней. Допустим, что это так. Синяки появились не от вашего «воспитания». Откуда они тогда?

- Это нужно у Марины спросить, - как ни в чем не бывало пожимает плечами дядя Мурат, - может быть она упала. Да и, не думаю, что синяков так уж много. Мне кажется, что твоя бабушка немного преувеличила.

- Хотите сказать, что она солгала? – голос Тагира леденеет.

Он звучит так опасно, словно за одно только предположение готов как следует вмазать по лицу. Обычно на такое дядя Мурат никак не реагирует, но тут вдруг идет на попятный и лебезит:

- Ну что ты, что ты, Тагир. Просто… ну, давай будем честными. Кисма уже немолода, - осторожно выговаривает он с противной заискивающей улыбочкой, - она могла напутать. Да и в таком возрасте женщины обычно очень… как бы это сказать… сердобольные. Часто верят в совсем уж глупые бредни. Разжалобить их очень легко.

Вижу, как Юсупов стискивает руку в кулак и разжимает ее. Снова и снова. Он всегда так делал, чтобы справиться со своим взрывным характером. Дядя Мурат сейчас по действительно тонкому льду ходит.

- То есть Мурат Зарипов в открытую говорит мне, что моя бабка выжила из ума и поверила в жалостливые рассказы вашей падчерицы? – уточняет Тагир ледяным тоном. – А не кажется ли вам, дорогой Мурат Закирович, что вы, как бы это сказать… охренели в край?

Я вжимаюсь в спинку кресла, как мышка. Боюсь даже шелохнуться, настолько накалена атмосфера в кабинете. Кажется, что, если я сейчас двинусь и одежда создаст хоть малейшее трение, все к чертям взорвется.

Лицо дяди Мурата багровеет, пятнами даже идет от того, как он зол. Он обращается к Тагиру на «ты», пользуясь тем, что тот младше. Но точно себя не чувствует в выигрышном положении. Иначе отчего бы он так бесится?

- Что ты, - сквозь зубы цедит он, - я совсем не это имел в виду.

- Очень хорошо. Я уже подумал, что ты, - Тагир выделяет интонацией «ты», словно подчеркнуть хочет, что уважительно относиться он больше не будет, - хочешь меня оскорбить. Рад, что ошибался. И думаю, тебе стоит извиниться.

На секунду мне кажется, что дядя Мурат сейчас лопнет или у него пар из ушей пойдет. Он зыркает в мою сторону. Даже если он бывал виноват, дядя Мурат прощения никогда не просил, а тут его буквально заставляют извиняться. Да еще и я этому свидетельница…

- Да. Ты прав, я погорячился. Извини, - медленно цедит он, словно каждое слово с трудом дается.

Я растерянно моргаю. И куда делся невыносимый характер дяди Мурата? Даже тетю Адилю придирками он иногда до слез мог довести, а тут… Неужели все так плохо, раз он готов глотать унижения ради союза с Юсуповым?

Тагир слегка вздергивает уголки губ в подобии улыбки.

- Извинения приняты.

На пару мгновений воцаряется молчание. Мне так некомфортно, что хочется сбежать. Но я прекрасно понимаю, что сделать этого мне никто не позволит, поэтому просто пытаюсь слиться с креслом.

- Мне одно покоя не дает, - задумчиво постукивая пальцами по подбородку, тянет Тагир, - если ты так хорошо заботишься о племяннице, то зачем же она тогда разжалобить мою бабушку пыталась? Просто твоя версия интересна.

Дядя Мурат снова нехорошо зыркает на меня. Сейчас, после пережитого унижения, ему хочется на ком-то отыграться. Уверена, не будь здесь Юсупова, мне бы точно не поздоровилось…

- Внешность обманчива, Тагир. С виду Марина ангелом может показаться, но первое впечатление обманчиво. Поверь, она еще та… - я сжимаюсь, думая, что сейчас дядя оскорбит меня, но тот находит подходящее слово, - бестия.

- О да, - ухмыляется Юсупов и бросает на меня откровенный взгляд, - вполне себе верю.

Сердце делает кульбит. Знаю, что Тагир намекает на что-то пошлое. А вот дядя… он знает мою постыдную тайну о ребенке вне брака. И очень надеюсь, что все-таки не расскажет ее. Зариповы ведь помешаны на внешней чистоте – а я грязная клякса на их идеальной репутации. Позорю их. Им ведь не нужно, чтобы Юсупов отказался от сделки, узнав правду. Ведь тогда люди скажут, что и родную дочь Зариповы воспитали плохо.