Бывший муж. Я все еще люблю тебя

2

— Парни, мы с вашей мамой разводимся, — в тихой серьезности заявляет Константин.

Я ему обещала, что не будет никаких истерик, и что я буду достойном напоследнем семейном ужине, который станет финальным гвоздем в гроб нашего долгого брака.

Когда Константин собрал вещи и покинул наш дом после тихого и серьезного разговора о том, что он меня больше не любит и уходит другой, я выпустила из себя только одну слезинку.

После я ее вытерла, медленно выдохнула и запретила плакать, потому что если я позволю себе заплакать, то не выплыву из черного моря тоски, отчаяния и ревности.

Я умру.

Поэтому я выбрала, как сказал мой почти бывший муж, тихое благоразумие, которое спасет мою нервную систему и душу.

Я на ужин надела строгое темно-зеленое платье из мягкой шерсти, кулончик и жемчужинки на тонкой золотой цепочке, аккуратно уложила волосы в строгий пучок на затылке. Я выгляжу прилично и сдержанно. По мне не скажешь, что я проживаю смерть любви, которая должна была гореть вечно.

Костя тоже выглядит хорошо. Брюки, рубашка с короткими рукавами и платиновая цепочка на шее, которая подчеркивает его мощную шею с выпирающим кадыком и четкую линию крупной челюсти.

— Что? — Олег замирает со стаканом воду у рта.

Наши сыновья обескураженно переглядываются.

Я помню, как Константин каждого из них качал на руках, как с улыбкой пел колыбельные и читал на ночь сказки. Как играл с сыновьями в футбол, а после они все потные, грязные и счастливые лезли ко мне обниматься и целоваться. Я фыркала, корчила рожицы, в шутку боролась, но всегда со смехом сдавалась.

Мои мальчики

Я их называли «мои мальчики».

— Вы же слышали отца, — накалываю зеленые горошинки на зубчики вилки.

Одну за другой. Это успокаивает, отвлекает.

— Это вы так решили пошутить? — спрашивает Илья.

Да, мы с их папой часто любили подшутить над ними, поэтому в нашем доме всегда смеялись и дурачились, но не сегодня.

— Нет, мы не шутим, — отвечает Константин.

Он, как обычно, сидит во главе стола. Моя помощница по дому Машенька по привычке накрыла стол в обычной сервировке и порядке, а я не стала истерить и говорить, что Костя больше не хозяин в этом доме.

Холодное и тихое благоразумие.

— У меня есть другая женщина, — терпеливо и сдержанно поясняет Константин. — Я больше не могу быть с вашей мамой. Мы, — он протягивает ко мне руку и берет за ладонь, — мы останемся с вашей мамой близкими людьми, — смотрит на меня пристально и улыбается с ласковой отстраненностью, — друзьями.

Так улыбаются смертельно больным людям.

Я вся изнутри покрываюсь черной коркой, которая трескается и выпускает кровавые капли моего отчаяния, но я тоже растягиваю губы в улыбке.

Чувствую, как напрягаются мышцы лица.

Я принимаю правила игры Кости.

Аккуратно откладываю вилку зубчиками на край тарелки и тоже в ответ пожимаю теплые пальцы Константина, истекая внутри кровью.

Сыновья переводят на меня недоуменные взгляды.

Я не буду втягивать их в скандалы, не стану устраивать с их участием истерики и крики, что Костя предал меня и что я не знаю, как жить.

Нет. Это никак мне не поможет и не вернет любовь Кости. Она осталась в прошлом с детским хохотом, играми, щекотками и нежным шепотом на ушко «Я так тебя люблю, Мила. Больше жизни».

— Да, — киваю я и смотрю на сыновей. — Мы все обсудили с вашим папой и… да, мы разводимся. Без обид. Мы все еще родные друг для друга люди.

Какие жестокие слова. Они лезвиями режут меня, медленно и глубоко.

— Это… неожиданно, — заявляет младший Паша и хмурится. — Я… мягко скажем, в шоке.

— Не то слово, — Олег отодвигает тарелку и нервно скрещивает руки на груди, рассерженно глядя на меня и Костю, — что за бред?

Костя отпускает мою руку, а я свою, которую будто обварили в кипятке, прячу под стол.

Я не думала, что в пятьдесят меня ждет вот такой ужин, на котором я буду мило улыбаться и лгать сыновьям, что мне не больно. Что все в порядке.

— Такое бывает, мальчики, — тихо говорю я. — Мы с вашим отцом прожили много хороших лет, но сейчас наши дороги расходятся.

— Не в вашем возрасте разводится, — в гневе заявляет средний сын Олег, — сходите к семейному психологу, в конце концов. Какой, к черту, развод? — смотрит на отца. — Ты же сам говорил, что разводятся только слабые мужики.

— Милый, — перебиваю я сына, — у твоего папы другая женщина. Он хочет быть с любимой.

— Да я тебя умоляю, мама! — Илья отшвыривает салфетку. — Просто загуглял! Вот такое, да, бывает! И из-за этого разводиться? Вы же не тупые малолетки, в конце концов.

У меня, кажется, глаз дергается. Вот уж не ожидала от старшенького такой холодной беспринципности.

Папа просто загулял, и это совсем не проблема. Конечно, Илья всегда был грубоват и прямолинеен, но сейчас его агрессия делает мне слишком больно.

Я хочу, чтобы этот ужин поскорее закончился.

— Я знаю, парни, новость сложная, — Костя смотрит на сыновей спокойно и уверенно, — и нужно время, чтобы ее принять. И это не блажь, и не просто гулянки на стороне. Я люблю Викторию.

Новую женщину Кости зовут Виктория? Пытаюсь вспомнить знакомых под этим именем, но мозг отказывается функционировать.

— Хрень собачья! — громко выругивается Паша и резко откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди.

— И мы ждем ребенка, — рубит жестоко Константин.