Бывший муж. Я все еще люблю тебя

4

— Погуляет и вернется, — фыркает моя свекровь Алла Михайловна. — Бес в ребро.

Она, как обычно, смело и невоспитанно хозяйничает на моей кухне. Наблюдаю за ее суетой отстраненно у окна. Я не хочу скандала, потому что мне сейчас противопоказана любая эмоциональность, потому что я сорвусь в истерику.

А мне этого не надо. Я хочу выйти из развода с Константином без лишних криков, проклятий и страданий.

Приехала в гости Алла Михайловна, чтобы серьезно поговорить о Косте, о нашем разводе и о том, что мы решили довести ее до инфаркта. Совсем не жалеем.

— Так, мне нужна лаврушечка, — лезет в верхний ящик и достает из него пластиковый контейнер со специями. Оглядывается. — Ты так и будешь молчать, Милена?

Миленой она называет меня, когда злится и когда она очень недовольна мной, а такое случается часто, но я привыкла к Алле Михайловне за все эти годы брака. Наверное, даже можно сказать, что я ее полюбила вот такую хамку и злюку.

— Я не знаю, что вам сказать, — пожимаю плечами, — кроме того, что мы с Костей разводимся и что у нас никаких друг к другу обид.

Алла Михайловна сердито шуршит пакетиками со специями, тяжело и красноречиво вздыхает, намекая мне, что я дура дурой.

Кидает пару лавровых листьев в кастрюлю. В ней булькает курица в прозрачном бульоне: моей свекрови захотелось срочно домашнего куриного супчика. Мне ее не остановить.

— Вот какой вы пример показывает сыновьям? — Алла Михайловна разворачивается ко мне и подбоченивается. — И своим невесткам?

Она — крепкая и приземистая. В ней много энергии, но мало изящности, и это меня всегда удивляло: что отец Кости, статный высокий красавец, нашел в коренастой женщине? Она всегда была для покойного Юрия «красавицей», «малышкой», «ангелочком».

— Опять молчишь! — охает Алла Михайловна. — Действительно, что такого?! Подумаешь, дети увидят, что институт брак ничего не стоит, что можно взять и все разрушить после стольких лет! Без оглядки! Без борьбы!

— Костя меня разлюбил, — тихо возражаю я.

Я не удивлена реакцией свекрови. Она в своем репертуаре, и вновь игнорирует границы дозволенного.

— Да ты сама его не любила! — гаркает она. — Стоишь тут и ни слезинки! Тебе все равно! Вот Костя и нашел бабу, которая его любит! Мужики же как дети! Они тянутся к любви!

Я медленно моргаю и скрещиваю руки на груди в желании хоть так защититься от нападок свекрови, которая решила во всем обвинить меня. Классический прием, но я на него не куплюсь.

Не стану кричать, оправдывать и кидаться обвинениями в сторону Кости. Мне важно сохранить благоразумие, а иначе ждите меня нервные срывы, жалость, тоска и отчаяние, в котором я потеряю смысл жить.

— Ну и что требовалось доказать! — Алла Михайловна цыкает, разочарованно глядя на меня. — От женщин, которые любят, не ушел ни один мужик! Господи, Милена, Костя же так тебя любил!

— Теперь разлюбил, — улыбаюсь отрешенно. — Мы с вашим сыном все культурно и спокойно обсудили.

Виски тянет болью, которая отзывается в зубах, и сладковатый запах курицы липнет к носоглотке тонкой тошнотворной плесенью.

— Если не будешь дурой, то он вернется, — цыкает Алла Михайловна. — У мужиков переклинивает в этом возрасте, — заявляет со знанием дела, будто сама столкнулась с похожей историей в своей жизни. — Мяса свежего захотелось, эмоций, а ты приелась. Вот и все, — ведет плечом и хмурится, — это не трагедия, и для женщины важно понимать, что мужикам иногда стоит дать свободу.

— У него будет ребенок.

Этими словами я вновь дергаю иглу в моем сердце.

— Родится он или нет, — Алла Михайловна цинично усмехается, — большой вопрос, знаешь ли. Ты не руби с плеча, Милена. Отпусти, а потом притяни.

— Он любит другую

— Я тебе про Фому, а ты мне про Ярему! — повышает голос. — Что ты за баб такая? Может, у тебя самой кто-то уже есть на примете, а? Может, сама решила на пятом десятке поскакать по мужикам? Что же вы творите?! Такая приличная семья была! Все смеяться над вами будут!

Я молча шагаю мимо свекрови и подхожу к плите. Убавляю газ.

— Ты меня разочаровываешь, как женщина, Милена, — голос свекрови становится холодным и ядовитым. — Ты не умеешь бороться. Я хочу быть на твоей стороне, но вижу, что у Кости были свои причины решиться на развод.

Я представляю, как подхватываю кипящую кастрюлю за ручки и выплескиваю вместе с курицей бульон в лицо Аллы Михайловны. Тушка курицы бьет ее по лбу, а лицо покрывается волдырями. Она падает, а я хохочу, а после меня увозят в смирительной рубашке в психушку.

— Мы с Костей все равно остались близкими людьми, — беру ложку и пробую бульон на соль. — Мы уважаем друг друга и благодарны за наш брак.

Оборачиваюсь на Аллу Михайловну:

— Ваш сын не будет со мной счастлив, и я хочу, чтобы со мной были по любви, а не из-за приличий.

— От женщины зависит то, будет ли ее любить мужчина, — горько усмехается Алла Михайловна.

Я не отвечаю. Откладываю ложку обратно на тарелку и тянусь к солонке. Недосолено.

— Костя мне звонил утром, — разгневанно заявляет свекровь. — Хочет познакомить меня с этой самой Викой. Я хотела отказаться, но теперь пойду. Ты безнадежна, а врагом для сына я не стану. Что ж, значит, будет у меня новая невестка, — кривит тонкие морщинистые губы, — раз ее полюбил мой сын, то и я приму.