Бывший муж. Я все еще люблю тебя

5

— Мам, я знаю, что Костю ты любила… — вздыхаю я.

Господи, не так страшен сам развод, как все эти разговоры с родственниками, которые совсем мне не помогают, а наоборот топят.

— Любила, как родного сына, — мама всхлипывает и прижимает платок к глазам.

Я жду, когда она успокоится.

Моя сестра Кристина, сидит с ней рядом и молчит. Обудмывает мою новость, переваривает. Пусть и дальше молчи, а то если и она начнет охать и ахать, то я точно психану.

— Мила, — мама шмыгает и вытирает глаза мокрым платком. Смотрит на меня решительно, что пугает, — его приворожили.

Я должна быть с мамой терпеливой. Ей все-таки уже восемьдесят лет, и ее мозг может работать немного иначе, чем в молодости.

— Ты его должна вернуть, — мама складывает платок в аккуратный квадратик, который разглаживает узловатыми пальцами на острой коленке.

Кричать на маму я не буду. Она — пожилой человек.

— Мам, — я с трудом выдавливаю улыбку, — это не приворот. Такое бывает. Встретил другую женщину.

— А я вот с мамой согласна, — заявляет Кристина и хмурится. — Зря ты не веришь. Моего Ваську вот сглазили же.

Кристина старше меня на десять лет. В пятьдесят четыре, три года назад, она потеряла мужа Василия. Он умер во сне от сердечного приступа. Ему было шестьдесят пять.

О сглазе Кристе на похоронах сказала троюродная сестра Василия и доказала свои слова тем, что игла на черной ниточке покачивалась крестиком над гробом: сначала с запада на восток, а потом с севера на юг.

Чокнутая тетка с бешеными черными глазами.

После похорон Кристя ходила очищаться к какой-то деревенской колдунье, а после переехала жить к маме, потому что их дом был «заражен» темным сглазом.

В общем, с тех пор Кристина с мамой делит быт и жизнь.

— Теперь за тебя взялись, — мама поджимает губы, — у Кристи мужа забрали, а теперь и тебя лишают…

— И кто же? — я позволяю себе немного агрессии в голосе.

Я устала, и слушать бред о сглазе и приворотах, которые уводят мужей от жен, я не хочу. Это глупо.

Надо трезво смотреть на жизнь, даже если очень больно, и я не поддамся глупостям, что кто-то решил разрушить мою жизнь

— Ой, не криви ты так рожу, — Кристина окидывает меня недовольным взглядом, — тебе правильные вещи говорят, а ты опять строишь себя самую умную. Приворожили твоего Костика. Сейчас каждого второго мужика так уводят из семей.

— Надо бабку Галю попросить отлить воск на Костика, — мама подслеповато щурится по сторонам, а после неуклюже и тяжело поднимается из кресла. Семенит к комоду, на котором лежит смартфон. — Она сразу увидит все.

— Мама, это глупо.

— Глупая тут ты! — Кристина почти кричит на меня и хлопает ладонью по колену. — Ты смотри-ка! Мы ее мужа хотим спасти! В семью вернуть, а она носом крутит!

Мама надевает очки на кончик носа и берет в руку смартфон:

— Пусть ворчит, — касается экрана, — она не понимает, как все это серьезно. Привороженные мужики долго не живут. Помрет Костик, а наша дура и пальцем не пошевелит.

— Я-то своего похоронила, а ты так ничего и не поняла, — Кристина с осуждением качает головой.

Не зря Константин пытался завести со мной однажды разговор, что моя мама явно чудит и что стоит на это обратить внимание, но я его не послушала и не поверила ему.

Сказала ему, что он утрирует.

Нет, он не утрировал.

И что мне делать? Мне мамы и сестры становится жутко и холодно, будто я сижу сейчас рядом с опасными безумцами. Я чувствую свое бессилие.

Вот Костя бы знал, что делать, но я осталась без него, и мне опять страшно.

— Баб Галя, срочно, — шепчет в смартфон моя мама, — на зятя отливку сделай. Горе такое… Уходит от дочки. Думаем, что сглаз.

Я медленно встаю, пячусь к двери:

— Я пойду. Мне пора.

— Вот как дурой была, так дурой и осталась, — Кристина разочарованно щурится, — до стольких лет дожила, а ума и мудрости не нажила. Мы же тебе добра желаем. Ведь и ты не будешь счастлива. Тоже зачахнешь, если это приворот. Как ты не поймешь.

Я ухожу.

Около пяти минут пытаюсь отдышаться под тяжелым серым небом посреди маминого огорода, и чувствую вибрацию в кармане брюк. Звонит Костя, словно почувствовал, что я сейчас в панике и дикой растерянности.

Я хочу сбросить звонок, но, наоборот, нажимаю зеленый кругляшок и принимаю вызов. Я хочу его услышать в надежде, что хриплый голос почти бывшего мужа успокоит меня:

— Да, Костя? — выдыхаю я.

На забор садится сорока, трясет длинным хвостом, крутит головой и громко стрекочет.

— Привет, — отвечает Константин, и от его тембра ноет в груди, — как ты?

— Хорошо, — лгу я. — Вот у мамы.

Но как же хочется поделиться своей обеспокоенностью и испугом за старенькую маму и попросить помощи. Попросить поддержки и защиты.

— Рассказала о нашем разводе.

— Да, — зажмуриваюсь и усмехаюсь, — она с моей сестрой решили, что тебя приворожили.

Пусть знает, как другие оправдывают его решение оставить меня и начать новую жизнь с другой женщиной.

Да, для многих дико и страшно услышать, что в сорок семь мужчина может разлюбить жену и уйти без сожалений.

— Это в их стиле, — Костя не злится, не возмущается. Следует нехорошая пауза, а после он спрашивает, — есть планы на вечер? Вика хочет познакомиться с тобой.