Бывший муж. Я все еще люблю тебя

9

— Ну… — мой средний сын Олег не смотрит на меня, когда я вручаю ему стакан с водой, — значит, ты папу, правда, разлюбила…

Пришел в гости проведать меня.

Болтали о всякой ерунде, и наша милая беседа сына и мамы как-то свелась к Константину.

Олег спросил, знаю ли я, что папа улетает в Венгрию. Я спокойно и отстраненно ответила, что в курсе планов Константина.

Голос был ровный тихий, а в груди сердце, в которое загнали сотню иголок, билось через боль.

В итоге получила тоскливый ответ:

— Значит, ты папу, правда, разлюбила.

Я всегда говорила, что детям врать нельзя. Если не мама, то кто будет с ними честной и открытой?

Но… жизнь забавная штука.

— Так случается, Олег, — я хочу пригладить непослушные волосы на виске Олега, но он дергается в сторону и, наконец, смотрит на меня.

Я замираю с протянутой рукой.

Сколько в глазах моего сына разочарования. У меня аж сердце будто останавливается, но я мягко улыбаюсь:

— Да, такое случается.

Я бессовестно лгу о своей нелюбви к Константину. Я не хочу быть слабой и жалкой в глазах сыновей.

Я не хочу, чтобы они знали о моей умирающей в луже крови душе.

Пусть лучше разочаруются во мне и обвинят в том, что Костя завел другую женщину от моей нелюбви и равнодушия, чем жалеют.

— С вами не должно было случиться, — упрямо заявляет Олег. — Господи, мам… он делает глоток воды, растерянно отступает к дивану и опускается на подлокотник, в детском страхе глядя на меня, — почему?

Что же.

Теперь у моих сыновей не будет вопросов к отцу, почему он изменил, ведь у него есть индульгенция: мама разлюбила папу.

Но лучше так.

Может быть, я сама со временем поверю, что не любила Костю.

— Что почему? — уточняю я.

— Почему ты… разлюбила отца?

Я не отступлю и не выпущу из себя слезы перед сыном. Пусть лучше злится, недоумевает и обижается за то, что я разрушила его идеальную картину мира, где мама обязательно любит папу, но не жалеет.

— Потому что… — пожимаю плечами и сажусь в кресло напротив сына, — так бывает, Олег.

Эта ложь — лезвие опасной бритвы, которой я сейчас кромсаю сердце в попытке выпустить из него отчаянную любовь к Константину.

Эта ложь — серная кислота в легких.

Эта ложь — гвозди в костях.

Но я не отвожу взгляда от сына, и дыхание у меня ровное.

— Просто в какой-то момент… все стало обычным, Олег, — продолжаю говорить я. — Мне стало скучно рядом с вашим отцом. Я ничего от него не хотела. Просто хороший сосед, который после ужина складывает посуду в посудомойку и бубнит под нос какие-то песенки.

А я так любила время после ужина именно из-за того, что Костя мило бубнил песни под нос и даже иногда пританцовывал, когда вытирал стол, а после нас ждало уютное чаепитие на веранде в сумерках.

— Хороший сосед? — горько переспрашивает Олег.

— Да.

Ни один мужчина не должен знать, как бывает больно женщинам после развода.

Ни один мужчина не должен даже подозревать о том, как женщины могут любить предателей.
Ни один мужчина не должен даже подумать о том, что для женщины развод подобен смерти.

Даже сыновья.

Пусть лучше боятся, что жены могут разлюбить и что жены ни слезинки не проронят после новости, что на стороне будет ребенок.

Именно любовь мужчин и разбаловала. Жены и их чувства перестали быть ценностью для них.

— Но вы ведь так любили друг друга… — Олег не унимается.

— Даже великая любовь может затухнуть, — вздыхаю. — Не мы первые, Олежа, не мы последние. Мы вас вырастили в полной счастливой семье, и это главное, а сейчас вы взрослые и уже понимаете, что жизнь не сказка.

— И ты его… действительно отпускаешь?

— Глупый вопрос, Олег, — хмурюсь. — В той ситуации, в которой мы с твоим папой оказались, самое верное решение отпустить друг друга. Пожелать счастья и жить дальше.

Какие трезвые и логичные речи я веду, но все это — вранье. Гениальное вранье, в которое поверят все. Костя, наши родственники, друзья, знакомые, но зато никто и слова не скажет о том, что развод по мне сильно ударил.

Нет, не ударил, ведь я не люблю Костю.

— У меня матерных слов даже не хватит, — Олег выпивает залпом воду, резко встает и крепко сжимает пустой стакан. — Бабушка была права в том, что ты все это допустила, да?

Это он сейчас говорит о моей свекрови. Ну, она сделала свои выводы из происходящего.

Олег не дожидается моего ответа и шагает прочь, а потом возвращает и отставляет стакан, который чуть не забрал с собой, на низкий столик с громким стуком.

Хмыкает и с осуждением качает головой, глядя на букет лилий в вазе на высокой тумбе в углу гостиной.

Да, цветы я не выбросила. У меня ведь нет чувств к Косте. Ни любви, ни ненависти, а цветы — это просто цветы.

Так я себя приручаю к тому, что в душе моей должно быть холодно и мертво.

— Тогда и на свадьбу приглашение примешь, да? — Олег переводит на меня взгляд.

Молчу, потому что спирает дыхание. Я лишь недоуменно вскидываю бровь, закусив кончик языка до острой боли

— Да, — усмехается Олег, — они решили сыграть свадьбу в России.