Бывший муж. Я все еще люблю тебя

11

Станцевать с тем, кого сегодня благословила на любовь с другой?

С тем, кого я люблю так сильно, что кажется: я сейчас от его родной улыбки умру?

С тем, для кого родила троих сыновей в слепой надежде, что наша любовь вечна?

Я делаю беззвучный шаг к Константину, и в следующее мгновение обхватываю протянутую ладонь своими и крепко сжимаю, вглядываясь в любимые глаза, в которых вспыхивает легкое удивление, но ничего больше.

— Это будет лишним, Костя, — мой голос не дрожит.

Его ладонь теплая, сухая и шершавая.

Запоминаю ее твердость, которая может быть мягкой и нежной. — Это странно. Есть правила. Жених на свадьбе танцует только с невестой и с мамой, а другие женщины — мимо.

— Не должен жених танцевать с бывшей женой, — улыбаюсь уголками губ.

Будет ли конец моей боли, которую я сейчас пытаюсь забить, затоптать, задавить? Или она останется во мне до конца моих дней?

Боюсь, что да. Она меня не оставит.

Я из тех женщин, кто любит раз и навсегда.

— Не подумал о правилах, — Костя в ответ тоже сжимает мою ладонь.

Сердце отбивает такой сильный удар, что его мог услышать Костя.

— Меня эти формальности утомили, — он смеется, а затем тянет мою ладонь к лице и целует костяшки моих пальцев.

Я не шевелюсь.

Это жест не интимной романтики между двумя влюбленности. Нет. Это поцелуй в костяшки пальцев — высшее проявление родственной близости и благодарности от мужчины к женщине.

В Косте действительно ничего ко мне не осталось, как к любовнице. Он видит во мне родственницу. Очень близкую и любимую.

Я ему теперь, как сестра, которую он получил к сорока шести годам.

— Спасибо тебе, — всматривается в мои глаза.

Он не узнает, что я сейчас от его слов умираю.

Ни за что. Никогда. Под пытками не признаюсь, что он перемолол мою душу в фарш. На смертном одре никому не скажу о своей боли.

Раз я ему сестрой стала, то и он для меня брат, а не мужчина. Пусть верит в то, что мне все равно на его любовь с другой. Пусть верит в то, что искренне рада за его счастье. Пусть верит в то, что он для меня тоже стал родственником, которому я могу спокойно улыбаться сейчас.

Пусть в это верят все.

Пусть разочаровываются во мне, но я не хочу, чтобы за моей спиной шептались:

— Она его так любила… А он ее бросил… Мерзавец и не пожалел…

— Она так сникла после развода… Боже мой, женщине нельзя так любить мужчину…

Я не желаю, чтобы в голове его новой жены была мысль, что она забрала любимого мужчину. Нет. Пусть даже не думает о том, что я страдаю от того, что мой муж нашел в ней утешение.

Пусть она обсуждает со своими подругами то, какая я дура, что разлюбила и спокойно отпустила такого мужика, но не о том, как мы с Костей громко и некрасиво расстались перед разводом.

Я проигравшая, но проигравшая без разбитого сердца.

И Костя не будет вечерами вздыхать о том, что ушел от любящей женщины, и жалеть меня не будет.

Не посмеет жалеть, ведь свою игру под названием “нелюбовь” я ни разу не поставила под сомнение моего главного зрителя — Константина.

— И тебе спасибо, Костя, за все, — я продолжаю мягко улыбаться, — у нас был хорошая семья, — смеюсь, — прям как в рекламе какой-нибудь зубной пасты.

Вновь сжимает мою ладонь и хочет, что-то сказать, но его перебивает визг, в котором я узнаю Вику.

На мгновение я вся замираю, а затем кидаюсь следом за Костей, который отпускает мою руку и шагает прочь.

— Что это?! Что?! — кричит Вика так громко, что у меня кровь сворачивается в венах.

— Проститутка! — слышу голос мамы. — Прошмандовка! Легла под женатого и стоишь в белом платье?! Совести никакой!

Проклятье.

Я сегодня была на высоте, но все испоганила моя мама и сестра, чей скандальный голос орет:

— Мразина! Заговорила! Приворожила нашего Костика, шалава!

— Уберите их! Глаза, дайте промыть глаза!

Я не говорила ни маме, ни сестре дату свадьбы, не раскрывала планов быть на ней, а они все равно заявились с криками и скандалами.

Позорят меня. Позорят моих сыновей перед серьезными людьми, которые теперь будут смеяться надо мной.

— Ты его приворожила! Это тебе аукнется! Он не будет с тобой! Не ты его судьба, а наша дочь!

— Костя, кто это?! Костя! — верещит Вика и забегаю в главный зал.