Бывший муж. Я все еще люблю тебя

12

— Боже мой, да я бы сам развелся с такой-то тещей, — хмыкает один и деловых партнеров Кости и делает глоток из бокала, — бабке в дурку пора. Да, вот уж точно старость не радость, — смеется с женой.

— Я всегда говорила, что Константин связался с семье хабалок и деревенщин, — заявляет его жена, с которой Костя знаком с младшей школы. — Милу, наверное, удочерили, — усмешка, — она другая, а эти… слов нет.

Я в ужасе наблюдаю за тем, как Илья и Паша пытаются вывести мою орущую мать из зала, которая выплескивает из пластиковой воды воду в сторону испуганной Вики.

Олег же тащит прочь мою сестру. Она с визами отбивается:

— Не будет тебе счастья, мразь! Он — наш!

— Я могу поделиться контактами психиатра, — ко мне подплывает Лена, двоюродная сестра Константина. С разочарованием и жалостью смотрит на мою мать. — Это такая трагедия, когда родители… — переводит взгляд на меня, — сходят с ума. Сначала развод, теперь это…

Десятки глаз с насмешкой и удивлением глядят на мою мать и сестру. Качают головами, вздыхают, а после бросают на меня жалостливые взгляды.

А как тут не жалеть-то.

У меня мать чокнулась.

— Ну, теперь хоть не так скучно, — смеется другой женский голос, и даже не хочу разбираться, кому он принадлежит, — бабка зажгла. Ой, Мила, без обид. Но это правда забавно, и… да, маму надо показать специалисту. А вторая кто? Сестра? Боже… Мои соболезнования, с такими родственниками и врагов не надо. Атас.

Костя подходит к Вике, отгоняет ее истеричных подружек, что пытаются вытереть ее лицо, грудь и руки салфетками.

Обеспокоенно заглядывает в глаза, осматривает кожу и молча уводит прочь в глубину зала. Вика ревет, прижимается к нему и путается в подоле свадебного платья.

— Это заговоренная вода! — продолжает орать моя мать, и я закрываю глаза. — Она смыла твои грязные привороты! Он вернется к моей дочери!

— Мне жаль, Мила, — шепчет Лена и поглаживает меня по спине.

Пусть голосок сладкий и ласковый, но Лена злорадствует. Она кайфует от того, что я все равно оказалась в той ситуации, когда знакомые, родственники, партнеры Кости косятся на меня с жалостью, ведь происходящее показало всем из какой я семьи.

Семьи деревенщин, хабалок и чокнутых бабищ, которые заговаривают воду, орут и беснуются, как одержимые, не зная приличий и наплевав на то, что позорят дочь и внуков.

Не Вику.

Вике они подыграли.

Костя вновь с Викой. Он увел ее и увезет в своих теплых объятиях далеко-далеко от этого скандала, а мне и моим сыновьям жить тут.

Моим сыновьям вести дела с теми, кто сейчас прячет глумливые улыбки за бокалами с дорогим пойлом. Горящими глазами наблюдают за тем, как мои мальчики с уговорами тащат придурочных идиоток за собой, и переглядываются между собой.

На переговорах, на встречах и на других деловых мероприятиях эти шакалы будут помнить то, как безумная бабка Олега, Павла и Ильи орала про то, что нашлет порчу на Вику.

В мире больших денег никто не удивляется любовницам, вторым женам, эскортницам. Это часть жизни тех, кто ворочаем миллиардами, и никто из них не станет осуждать мужчин за то, что они изменяют, участвуют в оргиях или заводят вторые семьи. Но они с удовольствием посмеются над безумной матерью той, кому еще совсем недавно с восхищением улыбались и дарили громкие комплименты.

Моя мать стала звездой этого вечера, и теперь моих сыновей будет при встрече невзначай и со лживой печалью спрашивать:

— Как бабушка?

— Мила, — шепчет кто-то, — это твоя мама и сестра?

Всем было насрать на Вику и Костю. Эта свадьба - одна из верениц множества мероприятий, на которые приходят поскучать несколько часов и уйти, но теперь все оживились.

Я и мои сыновья стали мишенью невероятно сочувствующих взглядов, скрытных ехидных улыбок и шепота:

— Какой ужас. Наверное, и Милу так же однажды переклинит.

— А, может, уже начинает переклинивать? — мерзкий хохоток.

— Так ее жалко, — отвечает кто-то в гуле голосов, — она так хорошо держалась, а тут… и даже сейчас держится…

— Да я бы после такого с матерью вообще перестала общаться. Позорище какое.

Я глубоко выдыхаю, выпуская весь воздух из легких, и делаю несколько уверенных шагов центр зала. Все затихают. Все ждут продолжения шоу.

— Я прошу прощения за мою маму и сестру, — сдержанно улыбаюсь безликим гостям. — У них сейчас очень непростой период.

— Мы… понимаем… Мила…

— Ох, какой кошмар…

Я медленно разворачиваюсь в сторону распахнутых дверей и решительно, без истерики и слез иду на крики мамы и сестры.

Сейчас я их ненавижу. Люто и до клекота в груди.

— А кто-нибудь эту бабку снял? — тихо смеется чей-то восторженный подростковый голосок. — Скиньте мне, плиз. Это же просто отборнейшая кринжатина. Бабка точно станет в интернете знаменитостью. Просто топ!

— Не смей, — зло и мрачно отвечает мужской голос. — Мне с этой семьей еще работать, доча. Убрала телефон. Быстро.

Сколько раз я отмахивалась от Кости, когда он говорил, что его напрягает моя мама и сестра и что их поведение становится все более странным? Множество! Я отмахивалась и говорила, что он зря цепляется! Что он надумывает! Что он всегда недолюбливал моих родственников!

Дура!

— Это ты их подговорила, Мила? — ко мне выходит свекровь. Берет меня за руку и зло заглядывает в глаза. — Все-таки испортили свадьбу моего сына, да? Довольна? Вот зачем ты пришла?