Бывший муж. Я все еще люблю тебя

13

— Ты не борешься за своего мужа, — возмущенно кричит мама, — но нами, как всегда, недовольна!

Маму и сестру увели в одну из пустых вип-кабинок ресторана на втором этаже. Всю дорогу они продолжали кричать какую-то лабуду про очищение и вплетали в свои визги обрывки молитв.

— Вот-вот! — на повышенных тонах соглашается моя сестра Кристина и грозит мне пальцем. — Это ты должна снимать привороты! Ты! Ты же жена!

Рядом с ней валяется пустая пластиковая бутылка.

Я перевожу взгляд с одной чокнутой тетки на другую, и не знаю, как реагировать на их бредни о том, что Вика приворожила Костю.

— Мы помогаем тебе! — восклицает мама. — Помогаем вернуть твоего мужа к тебе! Мужчины слабые! И да, это не любовь! Это темные чары!

— Она не верит, — Кристина сердито отмахивается. — Вот поэтому это шалава и побеждает! Ты не веришь! Ты не борешься! Ты не молишься! Ты не очищаешься сама и не очищаешь мужа!

— Доченька, — мама меняет тактику с агрессивных криков на тихую нежность. Делает ко мне шаг, хватает за ладони и крепко их сжимает, заглядывая в мои глаза, — милая моя, да пойми же ты… ты теряешь его… ты бросаешь его в беде… ты должна поехать сейчас нами к бабушке Гале. Она тебя ждет, без тебя Костю не вернуть… эта падла мерзкая заворожила его, в сети его свои заманила… Бабушка Галя тебе все сама покажет… она увидела черную тень над ним, доченька… Погубит она его…

Если я сейчас начну говорить маме, что ей и сестре пора показаться специалистам, то она ведь не услышит меня?

Нет, они не согласятся сейчас поехать к психиатру.

Меня охватывает холодная паника.

Мама и сестра незаметно для всех чокнулись, и теперь я не знаю, как с ними быть. Добровольно они не лягут в психиатрическую больницу, а на принудительную диспансеризацию веры в башку Галю и привороты недостаточно.

— Это и наша вина, — мама крепче сжимает мои ладони и в ее глазах блестят слезы, — мы перестали молиться за вас с Костиком. Забылись, Мила, и вот… а эта шельма только и ждала… отродье черта…

— Мама, — шепчу я, — ты пойми…

Я четко осознаю, что сейчас ни мама, ни сестра не способны сейчас мыслить рационально и логично. Какая-то бабка промыла им мозги, и они ведь не первые и не последние, кто верит в привороты и колдовство.

— Ты его теряешь, — шепчет мама, — понимаешь это, или нет? Последние ниточки рвутся.

— Она сама под заговором, — тоскливо говорит Кристина, — баба Галя так и сказала. Надо и ее очистить. Прозрей!

Зажмуриваюсь, когда мне в лицо летят холодные брызги воды. Вырываю руки из захвата мамы, вытираю капли со щеки и прижимаю кулак на несколько секунд ко лбу.

Крики и агрессия не поможет.

Я не должна поддаваться истерии. Я должна понять, как быть дальше. Как спасти мать и сестру.

— Доченька, эта шалава…

— Хватит, мама, — убираю руку с лица и серьезно смотрю на мать, — я не хочу никого возвращать.

— Твои мысли запутали, — мама всхлипывает. — Отвернули от Кости…

Мать и мою сестру надо успокоить их же оружием. Отрезвить шоком и растерянностью, а потом тихо и спокойно увести домой, пока они не очухались.

Если уж вызывать санитаров с успокоительными, то домой, а не к ресторану, в котором собрались богатые гиены и шакалы.

— Возможно, это я сделала так, чтобы Кости больше не было в моей жизни, — подаюсь в сторону шокированной мамы, — может, был ни приворот, мама, а отворот? Может быть, я так устала от Кости, что уже не знала, как отвязаться от него? М?

Мама округляет глаза, испуганно отступает от меня, прижав руки к груди, а сестра смотрит в сторону дверей, прикрыв рот ладонью.

— Не надо мне возвращать того, от кого я рада избавиться, мама, — зло шепчу я. — И ни одна бабушка Галя вам в этом не поможет, потому что меня утомил брак с Костей.

И только потом оглядываюсь. В дверях стоит мрачный Константин, который уже успел снять пиджак. Наверное, накрыл им свою прекрасную невесту, чтобы успокоить и согреть.

Он и меня своим пиджаком не раз согревал и успокаивал.

— Подуспокоились? — тихо и грозно он спрашивает маму, которая сникает по его взглядом и отворачивается.