Бывший муж. Я все еще люблю тебя

14

— Ты не один сбился с пути, — сказала мама Косте, заглянув в его мрачные глаза, — но и наша Мила, поэтому все так…

После она с Кристиной тихо ушли.

Больше не кричали и никого не поливали водой.

— Наверное, теперь и меня будут очищать у бабки Гали, — вздыхаю я.

Голова болит.

Прижимаю ладони к пульсирующим вискам и закрываю глаза.

— Что за бабка Галя? — уточняет Костя.

— Это уже не твоя забота, — поднимаю взгляд на него.

Свадьба Кости испорчена, и, конечно же, он хочет знать, кто подговорил бывшую тещу на крики, проклятия и на фонтан воды в лицо любимой невесты.

— Что за бабка Галя? — повторяет вопрос Костя и хмурится.

— Какая-то гадалка, знахарка, — пожимаю плечами и откидываюсь на мягкую спинку диванчика. — Костя, я не знала, что они планируют…

— Я тебя ни в чем не обвиняю, — он проходит к окну и напряженно выглядывает за тяжелую штору.

Не думаю, что его обидели мои лживые слова о том, что я его разлюбила в браке и что я хотела от него избавиться.

Такие речи злят только тех, в ком остались хоть какие-то чувства, а Костя давно любит другую.

— Что будешь делать? — он разворачивается ко мне. — Мила, ты, конечно, опять начнешь защищать мать, но тут уже попахивает клиникой. И только из уважения к тебе, я опять себя сдержал.

Вот теперь в его глазах вспыхивает проблеск холодной стали. Он зол. Он недоволен, и любую другую наглую и тупую бабку он бы наказал.

Его любимая женщина оказалась в опасности. А если бы в бутылке была не вода?

— Ты не думаешь, что твою маму надо… полечить? — Костя не сводит с меня угрюмого взгляда. — И сестру твою тоже за компанию. И знаешь, я не соглашусь, что это не моя забота, Мила. Я очень много лет терпел твою маму, но сейчас… мое терпение, кажется, кончилось.

— Ты предлагаешь их закрыть в психушке? — едва слышно спрашиваю.

— Им нужна помощь, Мила, — Костя хмурится. — И я бы их отсюда уже отправил в палату с мягкими стенами. На месяцок прочистить мозги. Сегодня вода, а завтра они решат с кислотой заявиться к моей жене?

Внутри все обрывается от его слов.

Моя жена. Уже не Вика и даже не любимая женщина, а “моя жена”. Еще пару месяцев назад ею была я.

— Ты как умная женщина сама должна понимать, что тебе хватит закрывать глаза на твою маму и сестру, — терпеливо проговаривает Костя.

Я молчу и отвожу взгляд.

Меня подташнивает от страха, что у моей мамы начинается старческий маразм. Я потеряю не только мужа, но и маму?

Я чувствую себя сейчас маленькой, одинокой и слабой девочкой. Я хочу объятий, без которых мне тяжело дышать под волной паники.

Но у меня больше нет мужа, который поддержит, успокоит и прижмет к себе со словами:

— Мы обязательно что-нибудь придумаем. У тебя есть я, и это главное.

Никого у меня нет.

У бывшего мужа — новая любимая, а на внимание и заботу сыновей я не имею право претендовать: у каждого из них свои семьи и свои жены.

Только я осталась у себя, и мне предстоят тяжелые и мрачные годы без любимого мужа.

— Костя, — дверь открывается и к нам заглядывается моя обеспокоенная свекровь Алла Михайловна, — все? Девочек отправили восвояси?

Костя кивает.

— Иди к Вике, — воркует она, — я побуду с Милой. Ох, мама твоя удивила.

Костя опять кивает и уходит, а его мама садится рядом, поправляет подол платья и с осуждением смотрит на меня.

Около минуты смотрит и молчит.

— Меня очень радует, что теперь мы с твоей мамой больше не семья, — наконец, говорит она. — Сколько раз она вгоняла меня в краску перед приличными людьми. Необразованная, невоспитанная, громкая…

Закрываю лицо руками и делаю медленный выдох.

— А Наташенька интеллигентная женщина, — Алла Михайловна взбивает волосы. — Я думаю мы с ней подружимся.

Это она про маму Вики.

— Мне-то это зачем знать? — устало спрашиваю я.

— Вы никогда не были нашими, — Алла Михайловна кривит тонкие бордовые губы, — я всегда это чувствовала…

— Теперь точно не ваши, — я улыбаюсь с вежливой сдержанностью.

— И это хорошо, что Костя улетает с Викой, — цыкает высокомерно, — подальше от тебя и от твоих проблемных родственничков.