Бывший муж. Я все еще люблю тебя

17

Очень неловкая ситуация. Как объяснить маленькому ребенку, кто я такая, и донести до ее детских несформированных мозгов, что я ее папе не чужой человек.

Что я часть той семьи, к которой и она принадлежит?

— Это тетя Мила, — Костя совершенно не теряется от вопроса и заглядывает насупленное личико дочки, — мама твоих старших братьев. Мы тебе о ней рассказывали.

Мои сыновья за эти четыре года летали к Косте вместе с нашими внуками в отпуска и иногда даже мотались просто на выходные частными рейсами, поэтому дочка Кости лично знакома с братьями.

Но не со мной, ведь я пусть и была в курсе серьезных новостей Кости, однако в гости к нему не наведывалась. Меня, конечно, звали, но я находила тысячу причин мягко отказываться от приглашений.

Вика отступает к Косте и ласково улыбается дочери.

Это я должна быть на ее месте.

— Мама… Паши? — уточняет малышка и хмурится. — Олега? Ильи?

— Да, — спокойно отвечает Костя.

Я растерянно молчу, потому что совершенно не знаю, как мне быть сейчас. Я не была готова к встрече с Костей и его дочкой, которая переводит на меня задумчивый взгляд.

Клонит голову набок, кусает губы и шмыгает.

Очень милая.

Как с картинки.

Именно о такой маленькой принцессе с большими глазами тосковало мое женское сердце, когда сыновья устраивали драки и чудили в подростковых годах.

Я внутренне вздрагиваю, когда малышка решительно протягивает в мою сторону ладошку для рукопожатия, растопырив пухлые пальчики.

— Привет! — громко заявляет она. — Я — Сеня.

— Есения, — шепотом поясняет Вика

Еще несколько капель крови выпускает моя душа, и я аккуратно пожимаю маленькую теплую ладошку.

— Привет, Сеня, — тихо, но четко проговариваю я, — я тетя Мила.

Я улыбаюсь ей, как любому другому ребенку, но внутри — хаос из боли, смятения, тоски и ревности.

Я опять возвращаюсь к тому вопросу, который меня не тревожил в последний год.

Почему все так вышло?

Я думала, что смирилась и приняла несправедливость этого мира, в котором я осталась без мужа, любви и совместной с Костей старости, но я ошибалась.

Я опять обманулась.

— Ты и папа раньше были вместе, — отвечает она, когда я отпускаю ее ручку. — Да, я знаю, — киваю и вновь прячет от меня лицо, обнимая Костю за шею. Взволнованно шепчет, — папа, писать хочу.

А затем испуганно оглядывается на меня, понимая, что я могла ее услышать и краснеет.

Поджимает губы и стыдливо утыкается в шею Кости, который с трудом сдерживает смех.

— Мы пойдем, — похлопывает Сеня по спине. Подмигивает мне, — я тут вспомнил об очень важных делах. Надо срочно позвонить.

— Да, — бубнит Сеня в его шею. — Позвонить…

— О, — тяну я, — ну, тогда я вас, конечно, не держу.

Костя шагает прочь, и я слышу шепот Сени:

— Она тебе не поверила.

— Поверила, — серьезно отвечает Костя, и я слышу в его голосе смешинки, — и она ничего не услышала.

Вика провожает их взглядом, и я едва сдерживаюсь от того, чтобы с криками ее не прогнать.

— Безумие, правда? — говорит она. — Даже не верится, что мы в России, — а после зачем-то опять хватает меня за руку, — а ты не изменилась, — с наивным восторгом заглядывает в лицо, — все такая же…

— Какая?

— Загадочная, — Вика смеется и отпускает руку, которую я хочу брезгливо вытереть о брюки, но я этого не делаю, потому что я вновь возвращаюсь к роли равнодушной бывшей жены.

Только ее слова о моей загадочности можно принять как комплимент. Она не понимает меня и совершенно не знает, что у меня внутри: какие чувства и мысли. Я что четыре года назад не скандалила, что сейчас не проявляю никаких открытых эмоций.

— Мам, — раздается голос Ильи, виновника сегодняшнего торжества, — куда ты убежала?

— Я пойду, — Вика дарит мне очаровательную белозубую улыбку, — потом еще поболтаем.

Чмокает меня в щеку, как близкую подругу, и убегает легкой беззаботной красавицей, а я оборачиваюсь на сына:

— Мне пришлось ответить на несколько звонков, — голос не выдает моей горькой взволнованности, — и встретила твоего папу.

— Я тоже не знал, — Илья пожимает плечами, оглядывается на Вику и вздыхает, — и, кажется, они вернулись насовсем.