Бывший муж. Я все еще люблю тебя

20

Вдох и выдох.

— Я тоже хочу мальчика, — ответила Вика на вопрос моей невестки.

Затем нас отвлекли радостные визги детей, и разговор за столом свернул к обсуждениею всякой ерунды.

Я выждала около десяти минут, а после с вежливой улыбкой якобы отлучилась в уборную.

Мне не помогли ни психолог, ни поездки в отпуск к соленому морю, ни работа, ни культурный досуг.

Я та самая женщина, о которой говорят, что на живет полной интересной жизнью, но где бы я ни была, меня все это время везде сопровождала тень Константина.

Со стороны все видят активную женщину, которая успевает и в театр, и в налогову, и за внуками в детский сад, и на планерки с подчиненными, но это лишь маска.

Это обман.

На шезлонге под солнцем меня может накрыть внезапная тоска по бывшему мужу, который всегда смазывал мне спинку солнцезащитным кремом, а в театре сердце защемит, когда я в актере на сцене увижу профиль Константина.

И он вернулся.

Именно тогда, когда мне стало полегче.

Когда наконец на встречах с психологом я стала меньше плакать.

Вернулся с очаровательной дочкой, и я вновь — открытая рана.

Последний вдох и я смотрю в зеркало.

Я выгляжу хорошо.

Во мне ничто не намекает на тот ад, который я проживаю в душе, а когда я улыбаюсь своему отражению, то сама пугаюсь тому, какая я доброжелательная и снисходительная.

Лицедейка.

Хочется в отражение плюнуть, а после с криками разбить зеркало и осесть на пол с криками и слезами, но я взбиваю объем кончиками пальцев прическу, подкрашиваю губы нюдовой помадой с розовым подтоном и поправляю ворот блузки.

Закрываю глаза на несколько секунд и выхожу из уборной.

Иду по коридору в большую гостиной в правом крыле дома, а затем выхожу на открытую веранду.

Несколько секунд смотрю на застолье. Все улыбаются, что-то живо обсуждают, а вокруг беседки бегают детки, чьи лица украшены ярким аквагрим.

Я должна вернуться.

Спускаюсь по низким ступенькам и неторопливо семеню по дорожке к беседке.

Когда в меня врезается Есения и непроизвольно при столкновении меня обнимает пухлыми ручками, то я не сразу понимаю, что происходит.

Я резко останавливаюсь, опускаю взгляд. На меня смотрят огромные испуганные глаза в обрамлении густых ресниц.

Я машинально схватила Сеню за ее хрупкие плечи.

— В-жжжжж-жжж, — нашу сторону движется аниматорв костюме пчелы, — злая пчела сейчас кого-то ужалит! Вжжжж-жжжжж-жжжж!

Я не вижу, но чувствую всем телом, как оборачивается Костя. Я чувствую его напряженный и внимательный взгляд.

— Вжжжж-жжжжж, — жужжит жуткая пчела. — Сейчас ужалю…

Протягивает руку, и Сеня, наконец, взвизгивает, хохочет и убегает к другим детям.

— Тогда ужалю маму, — смеется пчела, хлопает по плечу и неуклюже “летит” к визжащей детворе, — я вас все равно поймаю!

— Но я не мама, — выпускаю обрывочными слогами из себя воздух.

Прикусываю кончик языка и шагаю к столу с легкой беззаботной улыбкой. Если меня сейчас схватить сердечный приступ, то я совсем не удивлюсь, но болит душа, а не сердце.

Сердце, как главная мышца тела, у меня сильная и здоровая.

— Меня ужалили, — с наигранным возмущением заявляю я, когда возвращаюсь за стол. — Пчелы пошли какие-то очень злые.

— Пожертвовала собой, чтобы спасти Сеню? — бархатно смеется Костя.

— Да, — подмигиваю ему, — приняла атаку на себя.

Какая тошнотворная идиллия между нами сложилась.

Вот о такой дружбе между бывшими любят говорить мужчины: никаких истерик, никакой боли, никаких претензий.

И теперь я не верю ни одной истории, в которой женщина после развода не сломалась, а наоборот стала жить лучше и ярче, ведь я знаю цену этой жизни.

— Я ничего интересного не пропустила? — спрашиваю я и в лживом любопытстве смотрю на присутствующий. — Без меня не секретничали?

— Ты знала, что наш дом опять выставили на продажу? — спрашивает Илья.

— За бешеные бабки, — цыкает Паша.

— Купили за копейки, а продают за дорого, — Олег разочарованно вздыхает.

— И я решил выкупить его, — бьет наотмашь Костя словами и закидывает в рот оливку, — риэлтор уже начал переговоры.