Бывший муж. Я все еще люблю тебя

26

— Пойдем, Вика. Гостевые спальни у Илюхи в другом крыле, — Олег зевает и потягивается, — я бы сам тоже вздремнул, если честно. Все эти дни рождения утомительны.

Но Вика забыла о своей усталости.

— О, у вас какие-то секреты от меня? — она мило и тихо смеется. — Мне стоит начинать ревновать?

На лице Кости полное недоумение.

Пошутила Вика о ревности неудачно.

Даже Олег приподнимает бровь и медленно моргает в растерянности.

Действительно, к кому тут ревновать? Ко мне? Какая глупость!

— А мы идем секретничать? — Костя переводит взгляд на меня.

Мне приходится приподнять лицо, чтобы посмотреть на бывшего мужа, в глазах которого легкое замешательство.

Я держу его под локоть, чувствую тепло его тела, силу и напряжение в руках. На секунду весь мир для меня исчезает кроме Кости.

— Может, маме действительно надо о чем-то поговорить с папой? — предполагает Олег, и я слышу в его голосе сомнение.

— От жены не должно быть секретов.

Поверит ли он мне?

— Нет, мне необязательно наедине с тобой секретничать, — я сдержанно улыбаюсь Косте, — главное, не в присутствии вашей дочери.

Я отпускаю его руку и отступаю.

В глазах Кости вспыхивает беспокойство, когда я упомянула Сеню.

— Мила, — Вика складывает бровки домиком и кусает губы, — ты про то, что я немного вспылила на Сеню?

Перехватывает инициативу.

— Милый, — она прижимает к Косте и заглядывает в его лицо, — я всего-то провела воспитательную беседу с Сеней, чтобы та была аккуратной в чужом доме. Видимо, Мила про это хотела поговорить, — смотрит на меня наивно и открыто, — я понимаю, что можно купить новую вазу, но… в ребенке важно воспитывать осознание ценности каждой вещи. Разве это плохо, Мила?

Если я начну сейчас препираться, нервничать, злиться, то буду выглядеть глупо и неадекватно.

— Это была не воспитательная беседа, Костя, — я игнорирую Вику.

Мне с ней после ее агрессии на трехлетку не о чем говорить.

Она играет наивный испуг милой и растерянной мамы очень хорошо. Я сама почти ей верю, но но сейчас мне не заткнуть сердце, которое вопит о том, что молчать нельзя.

— Ты бы не могла объясниться, Мила? — голос Кости становится резко ледяным и острым.

— Я не думаю, что ты бы одобрил такую беседу, как отец, — пожимаю плечами. — Уж я-то знаю о чем говорю, — теперь я смотрю на Вику с вызовом, — мы воспитали троих сыновей, а они чего только не разбивали.

— Ты сейчас наговариваешь на меня, Мила, — с тихой обидой заявляет Вика.

На мгновение я теряюсь от ее чистого женского возмущения.

— Или ты слишком остро все воспринимаешь, — Вика продолжает играть сбитую с толку мать и жену. — Я бы никогда, — она поднимает взгляд, полный слез на Костю, — никогда бы не посмела обидеть Сеню.

Затем она всхлипывает, прикрывает рот ладонью и отворачивается:

— Я так и знала, что… какая же я дура… вернулись и опять облили грязью…

Шепчет тихо, но четко, чтобы ее причитания были услышаны Костей и мной.

Ловлю себя на мысли, что она теперь затаится, и ее игра в хорошую мать и жену будет еще ярче и убедительнее.

Но значит ли это, что она совсем не будет обижать Сеню? Вряд ли. Она обязательно улучит момент, чтобы унизить дочь, сделать ей больно словами и напомнить, какая она неловкая плакса.

— Я тебя не понимаю, Милена, — Костя хмурится. — Это серьезные обвинения.

— Мне нет смысла лгать, — стою на своем мягко, но упрямо.

— А я вижу смысл, — тихо отзывается Вика и наши взгляды пересекаются, — господи, Мила, ты Сеню-то зачем втягиваешь? Знаешь, ты… сейчас очень напоминаешь свою мать, которая пришла тогда на нашу свадьбу…

Молодец.

Очень выверенный удар. Я, действительно, сейчас выгляжу в глазах Кости как женщина, которая из-за зависти наговаривает гадости и лжет.

— У тебя очаровательная дочка, Костя, — я могу защитить себя сейчас только правдой, — милая, добрая и любопытная девочка. И я выражаю свое беспокойство не как твоя бывшая жена, а как женщина. Как мать.

После я неторопливо шагаю к лестнице и слышу тихий вопрос Вики:

— Костя… Ты должен поверить мне… Она же одинока… Дело именно в этом…