Бывший муж. Я все еще люблю тебя

32

Я сажусь за стол с прямой спиной.

Нет, я не испугалась того, что ко мне заявилась Вика. Я ее не боюсь. Мне даже, если честно, любопытно, зачем она тут?

Пошипеть, чтобы я отстала от Кости?

Угрожать с милой улыбкой?

Набиваться в подружки?

— Посиди тут, солнышко, — слышу голосок Вики. — Мне надо поговорить с тетей Милой.

— Мне же надо сказать тете Миле привет?

Сердце сжимается от виноватого голоска Сени. Первый мой порыв встать и выйти из кабинета, чтобы самой поздороваться с Сеней, но я силой удерживаю себя в кресле.

Возможно, это хитрая игра Вики.

Если я сейчас выйду, поздороваюсь с ее дочкой при моей помощнице, то это будет еще одно доказательство для Кости, что я одержима его дочерью.

Глупо, но каждое Викино слово у меня вызывает холодное подозрение.

— Я ей передам твой привет, — воркует Вика.

— Хорошо, — отвечает ей Сеня. — Но…

— Вот тебе карандаши, — Вика перебивает дочку, — сиди и порисуй. Мамочка тебя очень любит.

Я не чувствую в признании Вики честности. Да, нежность и ласка сыграна на десять из десяти, но я сама лгунья. Сама играю уже годами и могу уловить в словах жены Кости ложь.

— Я тебя тоже люблю! — голосок Сени прыгает от взволнованности и наивного восторга.

А вот Сеня не врет. Она растаяла от лживого признания Вики, раскрылась и радуется нежному вранью мамы.

Мне опять становится зябко.

Я не выдерживаю и встаю. Подхожу к высокому комоду в углу кабинета и наливаю себе воды. Руки трясутся.

Женское чутье вопит, что Вика — холодная жестокая крокодилица, у которой из яйца вылупился нежный слабый цыпленок, и я могу только со стороны наблюдать за ними.

Если я буду слишком настырной с Костей и моими подозрениями, то я только сыграю на руку Вике.

Тихий стук, и я делаю глоток теплой воды.

— Да, — отвечаю я.

Дверь медленно открывается, и в кабинет несмело заходит Вика.

Как всегда очаровательна.

Ей же уже за тридцать, но ей удается сохранить образ воздушным, милым и беззащитным: скромное платье из плотного молочного льна, кардиган из тонкой светлой шерсти и туфельки на невысоком каблуке. Волосы собраны в объемный пучок на макушке.

— Ого! — она округляет глаза и закрывает за собой дверь. — Да ты большой босс, да? — смеется.

В ее восторженном смехе и льстивых словах я слышу женскую зависть. Она ведь падкая на внешний успех, а что у человека в душе — неважно.

— Привет, — я деаю новый глоток и оставляю стакан к графину с водой.

Медленно разворачиваюсь к гостье и сдержанно улыбаюсь:

— Очень неожиданно, Вика.

— Ты такая суровая сейчас, — она улыбается и прижимает ладони к груди, — я будто у директора в школе.

Ах ты, мымра хитрая.

Сравнила с себя с юной наивной школьницей. Очаровательная Вика. Слов нет, одни эмоции.

— Только я тебя к себе не вызывала, Виктория, — немного прищуриваюсь. — Зачем пожаловала?

— А ты на работе очень серьезная тетенька, — Вика проходит в кабинет и грациозно садится на стул перед моим столом. — Я тебя прямо не узнаю.

— Я не поверю в то, что ты случайно проезжала мимо и решила поздороваться с бывшей женой мужа, потому что мы якобы подружки, — я говорю спокойно, но в груди с каждой секундой нарастает желание схватить гостью за волосы и выволочь из кабинета с матами и угрозами.

Но я приличная и тихая женщина.

Я никогда не ругаюсь матом.

— Я подумала, что в прошлый раз, я могла тебя обидеть, Мила, — опять складывает бровки домиком и неловко улыбается, — я могла быть грубой… Я очень тяжело переношу перелеты. У меня будто мозги взбалтываются. Мы тогда мало спали. Ну не тебе же объяснять. Ты сама была мамой маленьких детей, Мила.

Мастерский ход. Сказать о своей усталости и втянуть собеседника в воспоминания о мамских буднях.

Все мамы помнят, как могут кипеть мозги от недосыпа и маленьких детей.

— Я не хочу беспокоить Костю тем, что между мной и тобой… — кусает губы играя, вину и смущение, — что между мной и тобой напряжение, — печально смотрит на меня, — ты меня понимаешь?

— Не совсем.

— Это будет нервировать его, — вздыхает, — а я понимаю… ты мать его детей. Ты важная часть семьи, но и я теперь тоже…

— Не любовница? — хмыкаю.

Молчание, и взгляд у Вики на мгновение становится стальным и острым. Всего лишь на долю секунду, но и именно в этом взгляде она — настоящая.

И она — злая и хитрая женщина.

Самое смешное, что я верю в ее любовь к Косте, и она не хочет им делиться даже с дочерью.

Вот такая любовь. Собственническая, эгоистичная и требовательная, и она не терпит конкурентов. Даже родных деток.

Такое бывает.

— Да, я теперь тоже жена Кости и мать его дочери, — Вика берет себя в руки и опять прячет яд под сладостью мягкого голоса, — долгожданной дочери. Я тоже часть семьи, — приподнимает подбородок, — вашей семьи.

Тут ее взгляд цепляется за белый камешек на столе у органайзера из красного дерева. Секунду на него смотрит и вновь — на меня.

— Это моя дочь, Мила, — твердо говорит она. — И ты меня начинаешь пугать. И ты сама должна обеспокоиться. Наследственность у тебя сомнительная. Может, тебе обратиться к психологу. Я… беспокоюсь за тебя, как… женщина и подруга.