Бывший. Нам с тобой (не) по пути!

Глава 12. Лера.

Почти пять лет спустя. Конец декабря.

День выдался таким, будто сама вселенная проверяла меня на прочность. А начался он с того, что я проспала, потому что начала Алису купала, потом укладывала спать, а она бегала то пить, то писать. Потом вещи собирала на выезд, а после перепроверяла презентацию своего проекта.

Впрочем, он ещё не закончился. Хотя и мчался, как мой белый Фольксваген Жук по заснеженной трассе, унося меня навстречу чему-то, что щекотало нервы не только предстоящей презентацией.

Всё началось в саду. Вернее, закончилось в кабинете заведующей.

Я влетела в группу Алисы, сбивая снег с сапог, с мыслью: “поскорее забрать, переодеть и мчаться за Яной”. Но вместо ожидающей меня дочки застала тройной альянс из заведующей, с лицом следователя, воспитательницы с испуганными глазами и дамы в норковой шубе, из которой, казалось, вот-вот пойдёт дым.

А в центре – моя Алиска. В грязном комбинезоне и с исцарапанной щекой, но с таким вызывающе гордым взглядом, что моё сердце ёкнуло от предчувствия неприятностей. Тем более что к женщине жалась всхлипывающая девочка с внушительным синяком на лбу и жгутиками ваты, выглядывающими из припухшего носа.

– Валерия Гордеевна, наконец-то! – обрадовалась воспитательница, увидев меня. – Вы знаете… Ситуация крайне неприятная… – кивнула она на даму в шубе.

– Да, что вы мямлите, Раиса Григорьевна? Называйте вещи своими именами! Накануне праздника мою дочь изуродовала её хулиганка, – перебила Норковая Дама, тыча пальцем в сторону Алисы. – Юля рассказала мне, как она набросилась на неё, словно дикарка. Смотрите, она вся избита! И на пуховике дочери – кровь! Вы видите, Марина Евгеньевна? – развернулась корпусом к заведующей, призывая её стать группой поддержки.

– Инга Васильевна, подождите! Давайте спокойно разберёмся? – проговорила заведующая тоном учителя. – Пройдёмте в мой кабинет. Не надо при детях…

– Почему не надо?! – от возмущения идеально прорисованные брови дамы взметнулись вверх. – Вы должны прямо сейчас разобраться с ними! Иначе… Я как здесь ребёнка оставлю? И вообще! Я сегодня же опрошу в родительском чате всех родителей! Я уверена, что эта Алиса не только мою девочку терраризирует! А значит, вы обязаны будете убрать её из нашей группы!

“О как!” – я, закусив губу, слушала визг разъярённой мамаши и терпеливо ждала, когда она, наконец, замолчит, но пока мы гуськом шли в кабинет заведующей, она продолжала сыпать угрозами.

– Алиса, что случилось? – присела я перед дочерью на корточки, когда вошли.

– Она говолит, что я тупая, потому что у меня нет папы, – без тени раскаяния выдала Алиса. – А я ей не повелила. Потом мы обе хотели быть пьинцессами. А она сказала, что её папа говолит, что она самая главная пьинцесса и толкнула меня пьямо в гьязь. Сказала что я не пьинцесса, а замаашка. Убегала и къичала “замаашка”.

– А ты?

– А я догнала и тоже немного толкнула!

“Немного” выглядело на Юле чересчур заметно. Внутренне я содрогнулась, представив, как могла упасть та, если разбила нос. Но внешне постаралась держаться спокойно.

– Ну и?! – дама смотрела на нас с Алисой, как на низшее сословие. – Я жду!

Будь я с ней тет-а-тет, сказала бы, что думаю о ней. Но не здесь, и не при детях...

– Я глубоко сожалею о случившемся, – начала я с вежливой улыбкой, – и, конечно же, поговорю с Алисой о недопустимости подобного выяснения отношений. И стоимость химчистки курточки я тоже оплачу, – проговорила я сдержанно. – Но и вы должны поговорить с дочерью. Юля говорила Алисе недопустимые вещи. Поэтому извинения должны быть взаимными.

Такой поворот, видимо, не входил в планы дамы. Она завелась с новой силой. Заведующая пыталась что-то говорить про “педагогический процесс” и недопустимость. А я украдкой смотрела на часы: ехать до загородного центра около пяти часов, а мне ещё за Яной заезжать…

Попытки найти компромисс длились ещё полчаса. В итоге я написала расписку о компенсации за чистку куртки, Алиса, скрепя сердце, извинилась, а Юля, под давлением матери, пробормотала что-то невнятное.

Я мечтала, что наш совместный выезд станет праздником для всех, но пока всё шло через зад. Зато моей разбойнице разборки в группе показались приключением, и она, пока я тащила её за руку к машине, самозабвенно щебетала.

– Мамочка, ты очень злая? – заглянула маленькая хитруля мне в глаза, пока я её пристёгивала в детском кресле на заднем сиденье.

– Нет, Алиса, я не злая, – посмотрела на дочь строго. – Но нам далеко и долго ехать, поэтому я спешу. Но про твоё поведение мы обязательно поговорим. Только позже.

“Жук” рванул с места. Мне нужно было заехать домой за вещами, переодеть Алису и мчаться за Яной и Тимофеем, чтобы успеть доехать до места к ночи. А завтра предстоял ужасно ответственный и важный для меня день.